ГЛАВА 34. ПРОДОЛЖЕНИЕ РОДА

ГЛАВА 34. ПРОДОЛЖЕНИЕ РОДА

ГЛАВА 34. ПРОДОЛЖЕНИЕ РОДА

Мой живот заметно вырос, и беременность стала проявлять другие аспекты своих некомфортных особенностей. В первую очередь напрягала дорога на работу и обратно. Мне стало очень тяжело ездить в общественном транспорте. До работы я могла доехать только автобусом, пешком идти было слишком далеко. Раньше я не замечала, что троллейбус едет значительно более плавно. Автобус с его мелкой дрожью и тряской буквально выматывал душу. Мне казалось, что он вытрясет из меня ребенка к концу поездки. Сидя, конечно, было бы ехать легче, да вот только место мне никто уступать не желал. В глубине души я понимала молодежь, потому что и сама когда-то считала, что беременность – это не болезнь, а здоровое состояние. Вроде бы как беременные в прошлом веке даже выходили в поле жать рожь. Возможно, так оно и было, хотя детская смертность в те времена при родах была очень высокой, да и сами роженицы нередко умирали от маточного кровотечения и других полевых осложнений.

Чаще всего я ехала стоя, держась за живот, но один раз, когда автобус особенно сильно тряхануло на какой-то кочке, я не выдержала и согнала с места подростка. Молча он уступил мне это место, но его лицо выражало крайнее недовольство.

В общем, я была просто счастлива, когда настало время декрета, и мне больше не надо было по утрам атаковать общественный транспорт и наслаждаться его прелестями. Зато на первый план вышли другие проблемы. Изжога усилилась и стала практически постоянной. Когда живот вырос настолько, что на него можно было ставить тарелки с едой, я поняла, что не могу нормально спать. Я привыкла засыпать в положении на животе, а теперь из-за его размеров я долго вертелась и кряхтела, но не могла заснуть. Виктор пытался давать мне советы, но получались сцены из «Друзей», когда Росс безумно раздражал беременную Рейчел. Как я понимала Рейчел! Две ночи я промучилась, потом решение все же нашлось. Я легла в зале на диван, закинула одну ногу на его спинку, и у меня возникло ощущение, как будто я лежу на животе. И я мгновенно заснула. Моя поза со стороны, очевидно, выглядела странно, но муж был настолько доволен своим покоем, что даже не подтрунивал надо мной, хотя мне самой периодически приходили на ум саркастические сравнения, которые я бы на его месте обязательно высказала в такой ситуации.

Дочь тоже была рада моему декретному отпуску, потому что я стала спокойнее и всегда была дома. А еще потому, что я решила приобщить будущего ребенка к музыке. Мы несколько раз устраивали музыкальные вечера при свечах, и звучание нашего пианино в вечерней полутьме создавало романтическую и даже сказочную обстановку. Осенью мы собрали и засушили много листьев и цветов. Теперь я достала этот гербарий, и мы с дочкой делали из него пейзажи. За окном лил мелкий мерзкий дождь, деревья и кусты стояли

голые, черные, и наши разноцветные, пусть и сухие цветы, создавали радостный контраст мокрой и грязной картине за окном.

Время пролетело быстро, и вот я уже получила направление в стационар. Муж завез меня в больницу, просидел рядом всю очередь и довел до лифта. Дальше в отделение посторонних не пускали. Я уже устала от всей этой процедуры оформления документов, и мне хотелось только одного – поскорее лечь и отдохнуть. Все равно где, пусть даже на полу в коридоре. Поэтому я довольно сухо и быстро попрощалась с Виктором, взяла свои пакеты и пошла в палату.

С большим облегчением я увидела, что в палате было всего два человека. Я была третьей. Болтливый и разношерстный женский коллектив большего размера напрягал бы меня чрезвычайно. Я с удовольствием легла на кровать и погрузилась в чтение. Никаких новых книг, непонятных впечатлений и никаких неожиданностей не хотелось. Я взяла с собой своих любимых и комфортных Стругацких, классические старые советские рассказы про астронавта Горбовского. С большим удовольствием я читала эти рассказы в пятый или шестой раз. Правда, последний раз я открывала эту книгу лет десять назад. И меня это вполне устраивало. Знакомые сюжеты и любимые герои усиливали чувство безопасности и стабильности, меня это успокаивало. Муж собирался купить ноутбук, чтобы я могла развлекаться просмотром фильмов и сериалов. Но я отказалась. Во-первых, пришлось бы постоянно быть настороже, чтобы его не украли. Во-вторых, звук мог помешать кому-то в палате. Да и книга, на мой взгляд, лучше отвечает желанию погрузиться в мир грез, отвлечься от реальности. Когда смотришь кинофильм, остается ощущение иллюзорности происходящего на экране, отстраненности от него. И только книга полностью захватывает тебя и переносит в другой мир настолько, что ты забываешь, где находишься.

Я опять очень сильно скучала по дочери. В отделение никого не пускали, но муж пару раз привозил ее, и мы общались через окно. Хорошо, что палата находилась на втором этаже. Разговоры были очень короткими, — погода на улице не давала возможности открывать окно. Желание прижать дочь к себе было настолько мучительным, что напоминало мне чувство голода и жажды одновременно. Но я покорно и смиренно терпела, потому что в моей ситуации не было других вариантов, надо было терпеливо ждать.

Доктор после УЗИ обследования на обходе сказала, что мой ребенок не добирает в весе, и его надо подкормить. Операцию назначили через неделю. И всю неделю мне надо было провести в стационаре под наблюдением врачей.

Я мало общалась с женщинами в палате. Через два дня двух дам, лежавших ранее, выписали. Один день я была одна, потом положили молодую женщину, которая постоянно бегала в коридор, чтобы разговаривать с мужем по

телефону. Она пыталась очень бурно обсуждать со мной клинику, в которой лежала, и ее сотрудников, но я быстро пресекла разговор. Обсуждение медицинских тем на бытовом уровне вызывало у меня зуд, почти аллергический, и я охраняла свое здоровье, как зоркий часовой.

По вечерам тоска по дочери усиливалась, и я обнимала подушку и шептала ей, как я люблю свою дочь. Именно в эти моменты я поняла, почему в американских сериалах психологи советуют в минуты паники или стресса обнимать мягкую подушку, и насколько это реально помогает.

Наконец, самая длинная неделя в моей жизни подошла к концу, и настал день операции. Накануне я почти не спала. Меня трясло от страха. Я вспоминала, как накладывали маску на лицо в первый раз, и паника вновь и вновь охватывала меня. А вдруг я не проснусь? Наконец, где-то часа в три ночи я устала от своей паники, и представила себя стоящей в церкви перед иконами. Я мысленно прочитала молитву и успокоилась. Что бы ни случилось на операционном столе, все будет к лучшему. С этой мыслью я заснула.

Утром меня разбудила медсестра.

— Брелова, сегодня вам на операцию. Кушать нельзя. На премедикацию позовем в десять часов. Все понятно?

— Да, конечно.

Было восемь часов. Я открыла книгу. Мне казалось, что время опять будет тянуться очень медленно, но два часа пролетели, как одна минута. Будильник на мобильном прозвенел в девять пятьдесят. Я закрыла книгу и переоделась. В это время зазвонил мой мобильный. Я очень удивилась. Номер Виктора. Несколько мгновений я колебалась, брать ли трубку. Время для звонка было выбрано настолько неуместно, что я разозлилась. Никаких напутствий перед операцией врачи, прошедшие школу скорой помощи, не выносят, это плохая примета, все равно, что накликать гадость. И все же я решила ответить.

— Ну, в чем дело? – весьма недовольно бросила я в трубку.

Крайне неожиданно для меня незнакомый мужской голос ответил:

— Вы знаете Виктора Ковальского?

— Да. Это мой муж.

— Он попал в ДТП. Как скоро вы сможете приехать на место аварии?

Я не успела ответить. В это время в палату зашла медсестра, и слегка раздраженным голосом сказала:

— Брелова, вас ждут в операционной!

И я отключила мобильный. Что я могла ответить? Что я буду иметь возможность куда-то явиться только через неделю? Я хорошо помнила свои возможности после первой операции. Даже через неделю я еще не могла полноценно выполнять простейшие действия, например, мыть пол. Я чай себе делала, опираясь одним коленом на табурет. В приемлемую физическую форму я пришла только через месяц.

Сын колотил в мой живот ножками так, что я была вынуждена ухватиться за живот и присесть. Правду говорят врачи, что у беременных включается такой психологический феномен, как «охранительное торможение». Природа заботится о новой жизни. Я кинула телефон на кровать и пошла в операционную. Кроме сохранения жизни ребенка, сейчас больше ничего не имело значение.

КОНЕЦ 1-Й ЧАСТИ

1

Автор публикации

не в сети 5 месяцев

Ваш Админ

143
Комментарии: 0Публикации: 169Регистрация: 26-06-2017

Комментарии:

Добавить комментарий

Войти с помощью: 
Авторизация
*
*
Войти с помощью: 
Регистрация
*
*
*
Пароль не введен
Войти с помощью: 
Генерация пароля