ГЛАВА 32: ОБМАНИ МЕНЯ, УЧАСТКОВОГО ТЕРАПЕВТА

ГЛАВА 32: ОБМАНИ МЕНЯ, УЧАСТКОВОГО ТЕРАПЕВТА

ГЛАВА 32: ОБМАНИ МЕНЯ, УЧАСТКОВОГО ТЕРАПЕВТА

Итак, я официально приступила к работе в качестве преподавателя латинского языка медколледжа. Я немного волновалась, хотя в принципе, у меня был небольшой опыт преподавания. Мне пришлось в десятом классе несколько раз заменять учительницу химии и проводить занятия для семиклассников в нашей школе по просьбе завуча. Интуиция скорпиона и его чувство справедливости очень помогли мне тогда. Поэтому я была уверена, что справлюсь. Но я никак не ожидала, что больше всего на новой работе мне пригодятся мои навыки участкового терапевта. Первый день, когда я объясняла новую тему, прошел довольно спокойно. Сюрпризы начались на второй. Я хорошо знала из собственного студенческого опыта, что только постоянная необходимость заставляет учить материал. Только тогда, когда студент чувствует угрозу, у него будет мотив что-то выучить. Поэтому я разъяснила на втором занятии, что за сорок пять минут я успею опросить всех. Мне сначала не поверили.

— В группе тридцать человек, в аудитории три ряда. К счастью, у нас большая доска. К доске выходит сразу три человека и каждый из вас просклоняет свое слово латинского языка. Это в среднем займет три минуты. За полчаса я легко опрошу всю группу.

Жужжание в аудитории сменилось грустным молчанием.

— Кто хочет сам пойти к доске? Первые три человека пойдут добровольно. Остальные готовятся.

Вышло три студента, и было видно, что они готовы отвечать. Они стали быстро записывать на доске свое задание.

Но недолго я радовалась своему успешному преподаванию. На третьей тройке произошел сбой. Полная приятная девушка легко вышла к доске, и стала склонять предложенные слова. Вторая девица замешкалась, подбирая какие-то тетрадки. А третий парень скорчился, держась за живот.

— Я не могу отвечать, у меня понос!

Группа восприняла эпизод спокойно, как нечто обыденное. И я поняла, что мои студенты раньше беззастенчиво использовали свои небольшие познания в медицине, чтобы обмануть наивную учительницу латинского языка.

Я внимательно посмотрела на студента, и поняла, что он здоров.

— Что ж, сейчас я вас осмотрю.

После беглого осмотра языка, сухих ладошек и пальпации живота стало ясно, что я не ошиблась.

— Итак, вместо урока латинского языка начнем с уроков терапии. Как говорил мой преподаватель, профессор терапии, есть семь признаков поноса. А сколько вы можете назвать?

Аудитория, полная жужжащих студентов, опять онемела. Никто не ожидал такового подвоха от безобидной латыни.

— Продолжим занятие. Главный симптом поноса – сам понос. Больной, вы можете сейчас сходить в туалет, чтобы мы могли взглянуть в унитаз и оценить цвет, запах и консистенцию вашего стула, не так ли, коллеги?

Коллеги молчали, как партизаны на допросе, а его друзья дружно и явно выразили свое желание держаться подальше.

— Вы ведь понимаете, коллеги, что вам придется рассматривать стул больного, чтобы более точно поставить ему диагноз, особенно если вы будете работать фельдшером на «скорой». Так же, как и рвотные массы. И другие, иногда весьма неприятные выделения из человеческого организма.

Кого-то прорвало:

— Еще более неприятные, чем кал и рвота?

— Да, ведь еще есть мокрота, слюни, сопли… Дальше перечислять?

— Нет! Нас уже и так тошнит, — отозвалась небольшая худенькая девушка. Она поднесла платочек ко рту. Было видно, что ее действительно тошнит.

Наверное, учительница латинского языка пожалела бы бледную худенькую девочку, которая прижимала к носу платок и вот-вот готова была упасть в обморок. Но я страшно разозлилась. Я представила себе эту девочку в белом халате в составе моей бригады на «скорой помощи». Я быстро даю ей распоряжения, что надо ввести внутривенно больному, а медсестра, вместо того, чтобы набирать лекарство в шприц, закатывает глаза и подносит к носу платочек, потому что ей плохо при виде рвотных масс пациента.

— Наш белый халат создает иллюзию, что у нас чистенькая работа. К сожалению, это не так. Поэтому предлагаю перестать изображать из себя клоунов. Сегодня вам надо поработать над латинским языком, завтра жизнь задаст вам уроки значительно сложнее этого. От ваших знаний и ваших действий будет зависеть жизнь и здоровье человека. Поверьте, я не пожалею никого из вас, плохие отметки буду раздавать легко, потому что медики должны знать латынь.

На этом сюрпризы не закончились, но мои студенты уяснили, что я не такая добренькая, как им показалось сначала. В группе преобладали умные ребята, которые пришли получить профессию и знания, поэтому у меня сразу появилось значительное количество сторонников. Более того, студенты периодически задавали мне вопросы и по клиническим случаям. Мои ответы впечатлили некоторых курсантов. Мой авторитет вырос. Однако у любой медали есть две стороны. Вскоре меня вызвала к себе завуч, Галина Павловна. Сильная личность, которая обладала твердым характером с минимальными эмоциональными проявлениями. Не ожидая подвохов, я зашла к ней в кабинет, и по лицу поняла, что сейчас будет разнос. Т.е. меня пригласили не для милой беседы типа «как вам у нас нравится, достаточно ли комфортно работать?». Нет. Меня вызвали на ковер для того, чтобы отчитать. Как провинившегося, нашкодившего школьника. Но я не чувствовала за собой никакой вины. Однако с большим удивлением узнала, что вместо уроков латыни я провожу уроки терапии.

— Что?!

— Мне доложили, что вы целый урок посвятили симптомам патологии желудочно-кишечного тракта.

Я засмеялась и рассказала, как все было на самом деле. Завуч невольно улыбнулась. Инцидент был исчерпан. Но на этом сюрпризы не закончились.

На ближайшем педсовете встала преподавательница терапии, пожилая активная женщина с тем выражением исключительного достоинства на лице, которым отличалось поколение интеллигенции прошлого века. Во всяком случае, такое впечатление создалось у меня по некоторым старым фильмам про разночинцев и революцию. Настоящим менторским голосом, которым, очевидно, разговаривали на плацу в Древнем Риме, она продекларировала:

— Мы, клиницисты, с возмущением отмечаем вопиющие факты, которые имеют место с приходом некоторых новых сотрудников. Когда недостаточно компетентные теоретики вмешиваются в учебный процесс и неграмотно трактуют клинические симптомы кишечной патологии.

Я поняла, откуда ветер дует. Видимо, мои студенты рассказали о наших приключениях на уроке латыни. Возможно, спросили про семь симптомов поноса. И поставили, конечно, преподавателя в тупик, поскольку в учебнике такого не прочитаешь. Молодежь быстро просекла, что такое «клиницист» на практике. А я нажила себе злейшего изощренного врага. Первый месяц моего преподавания меня вызывали к завучу через день, потом пару раз вызвал сам директор. Затем на педсовете директор громко и четко сказал:

— Оставьте Брелову в покое, дайте ей возможность нормально работать!

Завуч два раза посидела у меня на уроках, после чего меня действительно оставили в покое. Особенно после того, как мой живот стал достаточно четко выделяться на фоне основной фигуры.

Общение со студентами медицинского колледжа, безусловно, приносило мне много хлопот, однако еще и доставляло массу положительных эмоций. Было интересно общаться с другим поколением, выросшим на новых технологиях. Они не переписывали, как мы, вопросы и ответы билетов. Любую текстовую информацию они щелкали на свои мобильные и переводили в ворд или пдф. Через месяц своей работы мне уже было несколько стыдно отставать в техническом плане, и я старалась большинство занятий представлять в виде презентаций. Я таскала свой ноутбук с собой, в презентациях использовала всевозможные видео, гифты и другие технические приемы. Я старалась отыскать интересные факты об использовании латинских поговорок в исторических ссылках, и это заметно оживляло уроки. Мой авторитет рос. Я учила своих студентов замечать неправильное использование латинского языка в повседневной практике. Большой восторг вызвал у них первый пример из жизни, когда они узнали, что известный бренд «аква минерале» является грубой орфографической ошибкой. Правильнее было бы писать «Aqua mineralis». После этого наши занятия по склонениям латинских существительных и прилагательных пошли намного легче.

Но наше общение не ограничивалось латинским языком. Студенты делились со мной своими мечтами, планами на будущее. Задавали вопросы по случаям из врачебной практики. Однако у меня было строгое правило: все посторонние разговоры – после опроса. В конце занятий я всегда оставляла

минут десять на вопросы. Иногда кто-то подходил и на переменках. Чаще те, кто собирался после колледжа поступать в медуниверситет. Иногда приходилось давать рекомендации по простейшим проблемам здоровья самих студентов. Чаще объяснять, к какому специалисту лучше обратиться, особенно, если это касалось мамы или бабушки.

Личность преподавателя всегда вносит какую-то частичку в предмет. Когда я вспоминаю химию в школе, перед глазами неизменно возникает образ моей учительницы, средних лет дамы в синем костюме, с восторгом объясняющей нам чудеса преобразования веществ и молекул. Или учитель истории, бывший морской офицер, у которого наши лодыри на задних партах не смели играть в карты.

Если бы моя зарплата была бы хоть немного выше, я бы считала работу преподавателя латинского языка самой идеальной работой в мире.

1

Автор публикации

не в сети 7 месяцев

Ваш Админ

143
Комментарии: 0Публикации: 169Регистрация: 26-06-2017

Комментарии:

Добавить комментарий

Войти с помощью: 
Авторизация
*
*
Войти с помощью: 
Регистрация
*
*
*
Пароль не введен
Войти с помощью: 
Генерация пароля