ГЛАВА 26. ЛАРИСА

ГЛАВА 26. ЛАРИСА

ГЛАВА 26. ЛАРИСА

В моей жизни женская дружба складывалась не всегда удачно. В школе у меня совсем не было подруг. В медуниверситете я дружила в основном с парнями, а шутки про «женскую дружбу», то есть саркастические намеки на женское вероломство, казались мне весьма правдоподобными. Зато спустя несколько лет после окончания университета я нашла таких надежных подруг, о которых раньше только мечтала. Говорят, что после тридцати лет друзей не заводят.У меня произошло наоборот. Все мои лучшие подруги появились у меня после тридцати лет. И каждая из них вносила в мою жизнь неповторимую струю собственной энергетики. Причем я знала, что на каждую смогу положиться с закрытыми глазами, и ни одна меня не предаст, не подставит.

Много лет Света поддерживала меня, время от времени давая мудрый совет, принося утешение, а иногда — дружеский подзатыльник, порой необходимый каждому человеку. Несколько месяцев назад она уехала в Россию по делам своего бизнеса, и мне ее ужасно не хватало. Конечно, мы регулярно общались по телефону, но я старалась не напрягать Свету своими проблемами. Ей хватало русского драйва на месте. С Людой наши дороги разошлись много лет назад, и сойтись вновь им явно суждено не было. С Ирой временами нас сводила судьба, однако это был только вихрь, приятный, но мимолетный. И тут в моей жизни опять появилась Лариса.

С Ларисой мы вместе работали на станции «скорой помощи», и было это давно, в другом городе и в другой жизни. И вдруг, после долгого молчания, Лариса позвонила мне на мобильный. Оказалось, что она несколько месяцев живет и работает в Минске. Я пригласила ее к себе домой, хотя Лариса предлагала угостить меня вкусняшкой в модном кафе в центре города. Я ей объяснила, что у меня есть такой неизлечимый симптом, как непредсказуемая тошнота. Шутка не удалась, потому что неизлечимые симптомы чаще относят к грозным заболеваниям. Когда Лариса поняла, что я беременна, ее тон стал несколько ниже, чем бодрый и оптимистичный. Как только она сказала, что работает в поликлинике заведующей терапией, я сразу поняла, в чем дело. Визит Ларисы не был абсолютно бескорыстным, но я была рада видеть ее.

Лариса была старше меня на четыре года. Для врача это определенный уровень клинического опыта, особенно по сравнению с начинающим доктором. Много лет назад на станции скорой помощи ее поддержка очень помогла мне. Некоторое время практически после каждого вызова я обсуждала с ней симптомы пациента, свой диагноз и назначения. Мягко и доброжелательно она обучала меня. А ее истории о работе с опытным старым врачом (которого за глаза все называли Сержантом) навсегда врезались в память. Кстати, начала она работать на станции медсестрой на своих каникулах, когда еще училась на пятом курсе медуниверситета.

В этом году Лариса была на очередных курсах БелМАПО в Минске, где познакомилась с начмедом соседней с нами поликлиники. Начмеду очень понравилась умная расторопная Лариса, и она уговорила ее подойти к

главному врачу. Поликлинике нужна была заведующая терапией. Ларису сразу взяли на работу и вскоре дали комнату в общежитии для медработников. Она быстро и легко вписалась в коллектив, а привычка мгновенно «ориентироваться» на местности и закрывать неожиданно возникающие проблемы, очень пригодилась на новой работе. Начмед была довольна своим выбором, и как-то высказалась про Ларису: «У вас уже на конце телефонного провода есть решение по той ситуации, которую мы только обсуждаем».

Когда Лариса цитировала мне эту фразу, она улыбнулась:

— Конечно, ведь я прошла такую школу! Вспомнить хотя бы мое первое дежурство!

Первое дежурство Ларисы было настоящим боевым крещением даже по старым меркам. На первом же вызове они попали на отек легких. Лариса быстро нашла вену, но не знала, куда повесить флакон с физраствором. Естественно, штатива для капельницы в машине не было, и Лариса стояла посреди комнаты, держа флакон и капельницу в руках. Сержант огласил комнату громким матом, и гаркнул на нее:

— Что стоишь, как бронзовый истукан?

Он быстро оценил обстановку в комнате, снял со стены цветок, висевший над кроватью больного, и в кашпо подвесил стеклянный флакон с физраствором. Потом стал быстро давать следующие врачебные рекомендации. У Ларисы не было ни одной лишней секунды для размышлений. Дальше все прошло, как обычно: больной вышел из отека, его доставили в стационар. Второй вызов был несложный – обычный гипертонический криз. Когда возвращались на станцию, по рации пришел следующий вызов – перелом ноги. Сержант громко выматерился. В машине не было набора шин, а хирургическая бригада была занята на другом конце города. Оснащение машины «скорой помощи» в старые времена было значительно хуже, чем сегодня. Под командой Сержанта водитель, который давно с ним работал, достал небольшой топорик. Они быстро срубили несколько крепких веток, соорудив импровизированные шины. Водитель понимал доктора с полуслова, и это прочно врезалось в память молодой медсестры. Перелом был открытый, т.е. крови было немало. Резиновых перчаток тогда не выдавали. Сержант достал набор полиэтиленовых пакетов, надел на руки себе, протянул Ларисе. С тех пор у нее осталась привычка всегда держать в запасе на работе несколько таких пакетов.

В тот день Лариса дежурила в субботу, и вызовов было очень много. Всю ночь они практически не спали. Два раза удалось по-быстрому выпить чашку кофе. Аппетита у Ларисы в то дежурство не было совсем.

— Когда я наконец-то закончила дежурство и добралась до теплой чистой постели, я думала, что откажусь от этой работы. В деньгах я не нуждалась, родители достаточно щедро содержали меня. Но, когда я выспалась и отдохнула, то поняла, что меня «зацепило». «Скорая» — это моя первая настоящая любовь. Ничто не может сравниться с этой работой.

После этих слов я почувствовала щемящую грусть. Впервые за время моего счастливого безделья. Я прекрасно понимала Ларису, и четко ощутила, как я скучаю по своей работе. Однако у меня в душе сохранялся бурный протест даже против самой мысли о возвращении на участок.

Я тоже вспомнила свое первое дежурство на той же станции. Каждый вызов был для меня испытанием. И судьба, как назло, демонстрировала мне этот постулат с извращенным сарказмом. Я рассказала Ларисе, как в четыре утра получила вызов «женщине плохо».

Лариса понимала с полуслова. Медики не любят такие вызовы. Здесь может быть что угодно – от истерического припадка до предагонального состояния. Она сочувственно кивала. Мы с фельдшером поднялись на последний этаж. К счастью, лифт работал. На полу в кухне без движения лежала женщина, ее лицо было закрыто откинувшимся фартуком. Дверь открыл крайне растерянный мужчина. На столе были остатки ужина, полбутылки водки, две стопки. Однако следов борьбы не было. Мой уровень адреналина мгновенно подскочил. Современным врачам трудно понять ситуацию прошлых лет и причину для моих терзаний. А мне надо было определить причину комы, не имея даже простейшего глюкометра под рукой. На ощупь и на глаз. Кстати, аппарата для снятия ЭКГ тогда на линейных бригадах тоже не было.

Я быстро присела возле женщины, ощупала пульс. Пульс был отличного наполнения и напряжения, только слегка частил. Я более спокойно достала тонометр и измерила давление. Давление было хорошим, 120/80 мм рт ст. Тургор кожи, влажность, — все симптомы здорового человека. У меня отлегло от сердца. Я откинула фартук и громким менторским голосом приказала:

— Женщина, вставайте, хватит лежать!

И, о чудо! Женщина открыла глаза и встала с несколько виноватым видом.

Не помню лицо фельдшера, но хорошо помню лицо и слова мужчины:

— Ах ты, с…! Извините, доктор.

Лариса так смеялась, как это бывало в наши незабываемые дни в молодости.

Мы проговорили больше 3-х часов. Наконец, обе опомнились, и Лариса крепко взяла ситуацию в свои руки.

— И долго ты собираешься отдыхать?

Я пожала плечами. Лариса заметила мои колебания, и начала с энтузиазмом рассказывать о своей новой работе, об оснащении поликлиники, которое действительно было очень хорошим даже по современным меркам, о коллективе, с которым работала. И моя догадка вскоре подтвердилась – она позвала меня к себе в отделение участковым врачом. Однако я твердо стояла на своем:

— Как говорит Руслан Белый, правда невероятно экономит время. Я не собираюсь возвращаться в участковые терапевты.

— А кто это?

— Как, ты не знаешь звезду нового шоу? Посмотри в интернете, найдешь для себя много интересных комментариев и полезных фраз. Будешь пользоваться в общении со своими клиентами.

Лариса не сдавалась.

— Я не требую ответа прямо сегодня. Однако я хорошо помню тебя по работе на «скорой». Эта работа прописана в твоих хромосомах, и ты от нее не спрячешься.

Я опешила. Лариса точно определила мой диагноз, вот ведь медицинский дар! Однако я очень надеялась перехитрить свои хромосомы.

— Сегодня точно отвечаю: «нет». Давай поговорим о чем-нибудь веселом и приятном!

Лариса засмеялась, и мы стали обсуждать знакомых. Просто-таки по –деревенски перемывать им косточки. Мы получили от этого обсуждения такое примитивное подростковое удовольствие, как будто провели время на школьной переменке.

1

Автор публикации

не в сети 7 месяцев

Ваш Админ

143
Комментарии: 0Публикации: 169Регистрация: 26-06-2017

Комментарии:

Добавить комментарий

Войти с помощью: 
Авторизация
*
*
Войти с помощью: 
Регистрация
*
*
*
Пароль не введен
Войти с помощью: 
Генерация пароля