ГЛАВА 23. ПОМОГИ МНЕ, ГЕРАКЛ!

ГЛАВА 23. ПОМОГИ МНЕ, ГЕРАКЛ!

ГЛАВА 23. ПОМОГИ МНЕ, ГЕРАКЛ!

После визита заведующей я поняла, что пришло время вернуться на землю и принимать решения. С чего начать? В первую очередь решать проблемы с работой или с мужем? И я вспомнила Юру, его слова о скорпионе. Нашла в интернете информацию о Геракле, и попыталась найти ответы в его судьбе. «Великий древнегреческий герой Геракл был сыном Зевса и смертной женщины Алкмены, дочери царя Микен. С самого рождения Геракла преследовала жена Зевса, богиня Гера, разгневанная тем, что её муж вступил с Алкменой в связь. В день перед рождением Геракла Зевс объявил, что младенец, который первым появится в эти сутки в роду потомков Персея, будет властвовать над всеми родственниками. Гера, узнав об этом, ускорила роды у жены Персеида Сфенела, родившей слабого и трусливого Эврисфея. Зевсу поневоле пришлось согласиться, чтобы рождённый после этого Алкменой Геракл подчинялся Эврисфею – но не всю жизнь, а лишь до тех пор, пока не совершит у него на службе 12 великих подвигов».

Скорпион – знак сильный, но чересчур эмоциональный. Я хорошо понимала, что не смогу наступить себе на горло, смириться с попранием своего человеческого достоинства. Насколько ни казалось более рациональным принять условия главного врача и избежать позорной записи в трудовой книжке, это было выше моих сил. И еще одно обстоятельство мешало мне. Как только я попыталась представить себя на своем старом рабочем месте – в кабинете поликлиники, у меня резко заболела голова, застучало сердце. Что делать?

Я впервые задумалась о том, насколько выбранная мной профессия соответствует моим мечтам и желаниям. Почему и как я решила стать врачом? Смутные воспоминания и представления школьницы – отличницы о профессии врача были четко и ясно переориентированы на одном ночном дежурстве в областной больнице. Все студенты обязаны пройти через ночные дежурства в отделениях экстренной помощи. В том числе в реанимации. Помню, что мы с подругой спокойно изучали лист назначений одного из больных, как вдруг дежурный фельдшер подбежал к соседней кровати. Он крикнул мне: «Качай!», а моей подруге – «Зови врача!». Сам побежал за аппаратурой. Я шестым чувством поняла, что мне надо начать делать непрямой массаж сердца. У больного была клиническая смерть. Его бледное лицо, характерные для клинической смерти заостренные черты до сих пор стоят у меня перед глазами. Через пару минут, которые показались мне очень длинными, пациент ожил. Еще через минуту появились одновременно фельдшер с аппаратурой и врач-реаниматолог. Но пациент уже открыл глаза, и с недоумением уставился на всех нас. Врач быстро осмотрел его, хлопнул меня по плечу: «С боевым крещением тебя!» и быстро ушел. Через пять минут его вызвали в другое отделение. А я не могла прийти в себя. Подруга отпаивала меня горячим чаем. Меня била мелкая дрожь. Но ощущения были просто великолепными! Под моими руками забилось сердце! Утром мы стали расспрашивать больного о том, что он помнит. Больной, к нашему разочарованию, не видел ни длинного странного коридора, ни света, ни тьмы. Он вообще ничего не помнил о тех мгновениях, когда он на несколько минут ушел из этого мира. Зато я поняла, что люблю свою профессию и считаю ее лучшей в мире.

В памяти всплыла еще одна картинка. Мы с Юрой стоим у окна в длинном полутемном больничном коридоре. Здание старое, послевоенной постройки. Напоминает что-то, подходящее под слово «каземат» — суровое мощное темно-серое помещение. Уже вечер, сумерки. На нас оглядываются медсестры, но мне совершенно безразлично, что они про нас думают. Возможно, в воздухе между нами летают некоторые флюиды взаимного интереса, но меня захватывают его идеи взаимосвязи и гармонии энергетических волновых процессов во Вселенной. Наши эмоциональные всплески, которые зажигают Сверхновые звезды и заставляют пульсировать квазары. И его слова о том, что путь Скорпиона тяжел и сложен, полон бурь, тяжелой борьбы и постоянного преодоления. Часто только после сорока лет скорпион находит свою стезю. И тогда он может обрести душевный покой и ощущение гармонии с миром. Иногда это происходит позже. Быть врачом для скорпиона – это не всегда его выбор, но всегда его крест. Скорпионы хорошие диагносты, потому что скорпион видит корень проблемы. И не сможет успокоиться,

пока не докопается до сути. Постоянный анализ ситуации и поиск корня проблемы – тяжелый крест скорпиона. Особенно в семейных отношениях. Зато это хорошо помогает ему в работе.

Я вздохнула. Решение семейной проблемы решила отложить. Что делать с работой? Выкинуть диплом, искать что-то совершенно новое? И оформить новую трудовую книжку? Совершенно чистую? То, что я не пойду на поклон к удельному князю нашей поликлиники, который считал себя хозяином наших судеб, я знала и чувствовала совершенно определенно.

Бросить медицину? Я вспомнила годы учебы, бесконечную зубрежку в анатомке. Вспомнила, как первые месяцы после начала занятий с трупами не могла есть мясо, потому что у меня сразу появлялся рвотный рефлекс, как только я подносила его ко рту. Но мне тогда и в голову не пришло бросить учебу. А на втором курсе на патофизиологии, когда пришлось сдавать две отработки в один день! Я пропустила неделю из-за болезни, поэтому не сдала лабораторную своевременно. Я исколола все пальцы на левой руке, так как мы изучали показатели анализа крови под микроскопом, надо было самостоятельно подсчитать все клетки крови, и сдать не менее 2-х стекол. Первое стекло у меня лопнуло под микроскопом. Пришлось набирать кровь из пяти своих пальцев – с запасом. Я не помню, как сдавала отработки, только помню, как еще три дня после этого болели проколотые пальцы. Патофизиология еще запомнилась «пляской с лягушками». Как-то раньше я не задумывалась, какие они мерзкие и скользкие. Смело взяв первую лягушку в руки, я взвизгнула и отпрыгнула. Лягушка упала на пол и ускакала под стол. Меня выгнали из лаборатории, и я получила очередную отработку. На следующем занятии я села с парнем, которому я нравилась, и который сделал нашу лабораторную работу за нас обоих. К счастью, занятия с лягушками быстро закончились. На третьем курсе уже начались занятия, более тесно связанные с медициной – пропедевтика внутренних болезней, общая хирургия. Преподаватель общей хирургии был красивым, статным, обаятельным мужчиной. И высококлассным специалистом. Мы часами стояли на операциях и следили за его виртуозными движениями опытного хирурга. Полгруппы записалось на кружок. Мы приходили на дежурство, бегали рядом с ним в операционную и перевязочную. Помню, как он доверил мне в первый раз зашить рану у больного – это был незабываемый момент в моей жизни! Я собрала всю свою волю и эмоции в кулак. Шовчик получился ровный и аккуратный. Зажил первичным натяжением. Я очень гордилась этим, даже несколько раз навестила своего больного, хотя наши занятия уже проходили в другой клинике.

Спустя много лет я вспоминала эти моменты своей молодости с тем же чувством гордости и удовлетворения – моя профессия приносит людям пользу, спасает жизнь, продлевает здоровье! Я поняла, что не смогу отказаться от этого в угоду чьим-то мелким амбициям. Решение было принято. Я позвонила в отдел кадров и сообщила, что на работу не выйду. Просила известить меня, когда можно будет забрать трудовую книжку. На другом конце провода молчали минут пять, потом мне было сказано, что мне перезвонят. Через три дня я пришла забирать свою трудовую книжку. Когда я шла в поликлинику и вспоминала, сколько сил, энергии и здоровья я отдала работе, сколько раз я игнорировала семью, выходила заменять заболевшего доктора в свой выходной, безропотно выполняла дополнительные визиты на чужом участке, у меня мелькнула мысль, что мне все-таки отдадут трудовую книжку без позорной записи. Однако я ошиблась. В моей книжке четко было написано: «уволена за прогулы». И стояла яркая жирная подпись главного врача, а рядом круглая печать моей поликлиники, в которой я отработала больше семи лет, и из-за которой чуть не потеряла дочь. Возможно, потеряла мужа.

По дороге домой, по какому-то сказочному стечению обстоятельств, я не встретила в поликлинике ни одного сотрудника, с которыми работала, и ни одного своего больного. Я медленно прошла по почти пустому коридору, медленно спустилась по лестнице. Мне запомнилась обратная дорога, как совершенно пустая и свободная. Летом в поликлинике, особенно в пятницу после обеда, народу действительно немного. Я не спеша шла домой, и ощущение полета, необычайной легкости, свободы переполняли меня. Я вспомнила, как первый раз смотрела сериал «Мастер и Маргарита». Момент, когда Маргарита перерождалась в ведьму. Когда она смогла летать. Именно такое чувство поднималось из самых глубоких закоулков моего подсознания. Летнее солнце на чистом голубом небе ласково испускало свои лучи, и это

солнечное прикосновение подчеркивало радостное ощущение освобождения. Яркая палитра зелени листьев деревьев и травы поддерживали чувство уверенности в завтрашнем дне, в позитивном исходе моей ситуации в конечном итоге. Я пожалела, что не надела каблуки. Ко мне вернулась моя походка, когда казалось, что ноги почти подпрыгивают в танце. Да мне и хотелось танцевать. Я оглянусь вокруг, и подпрыгнула. Хотелось еще завизжать от радости, но я постеснялась. Хотелось петь, но я оставила это до дома. Домой я почти прибежала. Открыла крышку пианино, которое печально стояло у нас в темном углу зала. Позвала дочку, и мы с ней стали распевать детские песенки, которые я нашла в старом сборнике. Из-за музыкального часа обед запоздал, но дочь была бесконечно счастлива. Как и я.

0

Автор публикации

не в сети 5 месяцев

Ваш Админ

143
Комментарии: 0Публикации: 169Регистрация: 26-06-2017

Комментарии:

Добавить комментарий

Войти с помощью: 
Авторизация
*
*
Войти с помощью: 
Регистрация
*
*
*
Пароль не введен
Войти с помощью: 
Генерация пароля