ГЛАВА 22. ДОЧКА ВОЗВРАЩАЕТСЯ ДОМОЙ

ГЛАВА 22. ДОЧКА ВОЗВРАЩАЕТСЯ ДОМОЙ

ГЛАВА 22. ДОЧКА ВОЗВРАЩАЕТСЯ ДОМОЙ

Не могу вспомнить, сколько времени я просидела в реанимации. Я смотрела на бледное измученное лицо моей доченьки, и в памяти всплывали моменты, когда она пыталась привлечь мое внимание. Воспоминания тут же вызвали чувство вины, потому что я постоянно ее отталкивала из-за каких-то бумаг и карточек. Я перебирала эти сцены в уме, и терпение и мудрость маленькой девочки вызывали у меня восхищение и удивление. Я плакала и просила прощения у своей крошечки, которая проявляла такие взрослые качества последние два года. Ребенок так и не достучался до сердца своей родной матери, почему так произошло? И я не находила ответа. Впервые я возблагодарила небеса, что мне позволено было увидеть истинную картину происходящего и понять, насколько я игнорировала реальные ценности этого мира. Главное, чтобы это произошло не слишком поздно для нас обеих. О муже я совсем не думала.

Настало утро, пришел заведующий отделением и бесцеремонно выгнал меня. Он сурово и уверенно сказал, что моя дочь в надежных руках, и в моей помощи отделение не нуждается. Я вышла в коридор и увидела Виктора. У меня сильно болела голова, губы пересохли, хотелось пить. И сразу проснулась обида на мужа. Где он был всю ночь? Но у меня не было ни сил, ни желания проводить допрос. Если бы он начал оправдываться или просто заговорил, я бы его оттолкнула, и сделала бы это резко и грубо. Но он молча обнял меня, прижал к себе. Потом бережно повел за собой. Теплая волна от родного человека накрыла меня, чувство защищенности, поддержки мгновенно всплыло в тактильной памяти. Тепло и привычный запах родного человека, сильные надежные руки отца моего ребенка… Это не так легко выбить из подсознания. И я очень нуждалась в поддержке. Поэтому я молча оперлась на его руку и пошла за ним. На улице солнце ударило мне в глаза. Мы сели в машину. Однако я не могла заставить себя расслабиться и закрыть глаза. Говорить не хотелось. Виктор тоже молчал. Я не смотрела на дорогу, и ничего не видела, пока мы не выехали на кольцевую за город. Не успела я задать вопрос, как мы подъехали к церкви. Виктор подал мне руку, помогая выйти из машины. И я опять молча пошла вместе с ним. В церкви народу было немного, — был будничный день. Служба уже началась. Я стояла в недоумении. Сначала я не могла понять, что я здесь делаю, зачем я трачу драгоценное время на то, чтобы стоять тут и слушать молитвы, вместо того, чтобы сидеть рядом с больным ребенком и гладить тонкие бледные ручки своей дочери?.. Но постепенно тревога и боль уходили, уступая место спокойствию и уверенности в хорошем исходе. Как все медики, я понимала, что ни один самый волшебный врач не может повлиять на ситуацию, если пациенту суждено умереть. Однако повлиять на это могут Высшие силы. И я мысленно сняла со своей души эту тяжелую ношу и с поклоном передала ее в руки ангелам-хранителям. Не скажу, что выходила веселая из церкви, но я вышла спокойная, и была очень благодарна мужу за то, что он привел меня сюда.

Придя домой, я выпила кружку молока и заснула. Муж отпросился с работы. После обеда мы поехали в больницу, и я очень надеялась, что смогу увидеть дочь. Когда мы приехали в клинику, дочку перевели из реанимации в отделение, кризис миновал, необходимость в интенсивной терапии отпала. Дальше она нуждалась больше в уходе, чем в интенсивном лечении, поэтому я забрала ее домой. Простейшее лечение я сама могла обеспечить ей дома, уколы я всегда делала хорошо. Муж не задавал вопросов, не отговаривал меня. На работу я не выходила и не звонила. Жгучая обида на поликлинику, и постоянная тревога за дочь не давали мне сил даже просто поднять телефон и набрать номер своей заведующей. Однако мне тоже никто не звонил, значит, администрация знала, что моя дочь чуть не погибла. Город у нас маленький, новости расходятся быстро.

Когда дочери стало лучше, я вернулась в нашу спальню, и очень об этом пожалела. Поведение мужа в постели изменилось, и я сразу поняла, что он провел какое-то время с другой женщиной. Наверное, это было закономерно. Это должно было случиться, я ведь и сама один раз вышла из

колеи. А с мужем секс был в последний раз больше шести месяцев назад. Я даже не могу вспомнить, когда именно. Чаще всего на его ласки я отвечала, что сильно устала и хочу спать. Вряд ли это можно было бы назвать приятным отношением в постели для мужчины.

Однако понимание не означало, что я не чувствовала обиду. Когда я осталась наедине с собой, и смогла отдаться чувствам, я проплакала больше 2-х часов. Рыдания периодически накатывали, как приступы. Постепенно я успокоилась, но не знала, что дальше делать. Расстаться с мужем, закатив ему скандал? Но дочка очень любит папу, и он для нее действительно хороший отец. Я вспомнила один из разговоров, который услышала, когда еще работала на «скорой». Женщины обсуждали свои проблемы, и одна из них сказала: «Я, конечно, могла бы выгнать мужа и привести домой Андрея. Любовник он хороший, но для моих детей он будет отчимом. И они никогда для него не станут родными. А Сергей для своих детей сделает все. Так что я выбираю родного папу для своих детей». Помню, что меня очень поразила такая дилемма. И вот теперь я сама стою перед таким выбором. Что мне делать? Делать вид, что ничего не произошло? Жить с ним дальше, спать вместе? Я не знала, будет ли для меня такой выбор по силам. Больше всего меня задевало то, что я вышла замуж, сдавшись под натиском ухаживаний, без пылкой любви, и Виктор это знал. Я оказала ему милость, а он не оценил это! Как он посмел?! И что мне теперь делать?.. Я вспомнила Юру, его притчи. Лернейская гидра подняла все свои головы, и они вопили множеством голосов. Каждая голова – свою версию решения.

Пока я раздумывала, у меня был повод игнорировать секс с мужем – я выхаживала дочку, и все мои силы, время, энергия были направлены на то, чтобы она выздоровела и полностью восстановилась. Это заняло почти месяц. Я не ходила на работу, так как дочке надо было делать уколы, готовить еду, выполнять с ней ряд упражнений по лечебной физкультуре и дыхательной гимнастике. Я не оформила ни больничный лист, ни заявление за свой счет. Я просто выключила все свои воспоминания о работе, потому что даже тень мысли про тот жуткий день, когда я чуть не потеряла дочь, задержавшись на работе, вызывала у меня истерику. Я мимо поликлиники не могла пройти без эмоционального надрыва. Мы с дочкой делали крюк в обход, когда приходилось проходить где-то близко от стандартного здания. Вид семиэтажного корпуса поликлиники среди других многоэтажек вызывал у меня чувство раздражения и злости, к горлу подступал ком. Я старалась сразу отвести взгляд в другую сторону. Конечно, я встречала своих больных на остановке, в магазине, на улице. Но все их попытки затеять разговор я быстро и решительно прекращала одной фразой: «Я больше не работаю в поликлинике».

Мы с дочкой с удовольствием проводили вместе много времени. Она была просто счастлива. Первое время она каждое утро с тревогой спрашивала: «А ты сегодня никуда не уйдешь?»

Я отвечала:

— Нет, моя любимая доченька. Сегодня я весь день буду с тобой.

Дыхательная гимнастика и лечебная физкультура дали хороший терапевтический эффект. Это мы делали утром и вечером. Как только температура упала, и дочь несколько окрепла, мы стали выходить на улицу. Сначала на десять минут, потом наши прогулки постепенно увеличились до часа, тоже два раза в день. Но гуляли мы, конечно, днем, когда солнце ярко освещало улицы города.

В один из таких беззаботных дней мы подошли к лотку с книгами. Дочь очень любила раскраски и красивые большие книжки, в которых изображалось, как рисовать мультяшных героев, — пошаговые рекомендации. Выбирая детские книги, я наткнулась на одну взрослую с интересным названием: «Блокнот скорпиона». Я открыла книжку наугад, и не смогла оторваться от этой страницы. Книга читалась легко.

Читая эту книгу, я вспомнила, как Юра рассказывал мне о подвигах Геракла, и как настойчиво уверял, что важно быстро и своевременно отсечь все головы гидры.

«Есть ли у вас объект, действительно достойный вашего внимания? И нужен ли кому-нибудь еще этот самец? Если нужен, то почему вы его добровольно отдаете?» — прочитала я в книжке. Я улыбнулась, потом задумалась. Если сравнить мой сексуальный опыт, и опыт моего мужа, то у меня, я думаю, сексуальных партнеров было больше, чем у Виктора. Хотя, кто это может знать наверняка? В моем сознании он все еще оставался нескладным подростком, навязчивым соседом по общежитию. Но ситуация давно изменилась. Мысленно я легко представила себе своего мужа таким, каким он выглядит сегодня, и впервые оценила его со стороны. Интересный подтянутый мужчина, с неплохой фигурой, начитанный, умеет поддержать разговор, с тонким чувством юмора. Любит свою дочь. Не знаю, возможно, любит и свою жену. Во всяком случае, не совсем безразличен. Наверное, достойная добыча для местных хищниц.

Были в этой книге и спорные моменты: «Сексуальность для женщины – не порок и не достоинство, а одно из средств выживания, как зубы или когти для диких зверей, как мускулы или кошелек для мужчин. У сексуальных женщин более успешная карьера, их охотнее берут на работу, они лучше и быстрее ориентируются, адаптируются, у них более точная и быстрая реакция. Если женщина блокирует свою сексуальную активность, гормональная активность тоже снижается, а вместе с ней снижаются адаптация, интуиция, успешность. Этот процесс зависит от сферы сознания, коры головного мозга, и отражается на всех видах обмена веществ, и на быстроте реакций организма. Поэтому не стоит ставить крест на своей сексуальной активности и делать из себя жертву ради детей, работы или еще во имя каких-то целей. Ваша успешность сразу снижается».

С некоторыми выводами можно было бы поспорить, но на меня такой подход произвел сильное впечатление. Но все решения своих проблем я отложила на потом. Я предпочитала наслаждаться теми моментами, которые жизнь дарила мне здесь и сейчас.

Мы с дочкой шли по знакомой улице, и смешанные чувства переполняли меня. Удивление, досада, злость и радость одновременно. Две березки, как сестрички, стоявшие у дома через дорогу, были уже в два раза выше меня. Когда я дочку водила в сад, их только посадили. Последние три года я бегала мимо них по несколько раз в день, но ничего не замечала. Какие красивые на них сережки! Неужели это чудо бывает каждый год? Я поймала себя на том, что последние три года не помнила ни весны, ни лета. Бесконечные карточки, визиты, долгие часы приема, и все бегом, с журналами визитов наперевес. И в голове одна установка: успеть дописать, успеть оформить, успеть своевременно сдать отчет. Я посмотрела на дочку. Рядом со мной шла счастливая девочка восьми лет. Она пока еще рада идти с мамой за ручку, но ей уже никогда не будет шесть лет, семь. Она будет становиться только старше, взрослее. Я не знаю, о чем она думала год назад, потому что мне все это время было не до нее. Я не помню, какие я писала карточки и оформляла бумаги год назад, но это время ушло впустую. В памяти только яма, провал, пустота. Ради чего? Дочка повернулась ко мне и прижалась счастливым личиком к руке. Все мои сомнения, переживания, раздумья мгновенно испарились, улетучились, и необыкновенная легкость заполнила грудь. «Я никогда не вернусь в поликлинику», — и эта радостная мысль пела в душе весь день. Мы ходили с дочкой по тем же переулкам, по которым ходили, когда ей было пять. Собирали мать-и-мачеху, восхищались первыми зелеными листочками, облаками, солнечными бликами. Мне не надо было никуда спешить, и дочка не скрывала своей радости.

Недалеко от нас послышалась песня: «Топ, топ, топает малыш, прямо по дороге милый стриж»… Я смотрела, как топает моя малышка, и понимала, что главнее этого ничего нет и быть не может.

Я не оформляла никаких бумаг, не звонила в поликлинику. Целый месяц я была просто мамой. Мой мобильный был отключен, городской телефон я тоже вскоре выключила. Время

остановилось для нас. Понятно, что это продолжалось не очень долго. Через месяц ко мне домой пришла моя заведующая. С посланием от главного врача. Главный врач поставил мне условие: я должна буду отработать все пропущенные мною рабочие дни в свои выходные. И еще он пожелал, чтобы я явилась к нему на поклон и умоляла его об этом. Тогда он не уволит меня по статье, а милостиво разрешит работать дальше в его королевстве. И не испортит мне трудовую книжку. Но мне это уже было совершенно безразлично. Я получила тяжелый урок, и твердо поняла, что никогда больше работа не станет для меня важнее моего ребенка.

0

Автор публикации

не в сети 5 месяцев

Ваш Админ

143
Комментарии: 0Публикации: 169Регистрация: 26-06-2017

Комментарии:

Добавить комментарий

Войти с помощью: 
Авторизация
*
*
Войти с помощью: 
Регистрация
*
*
*
Пароль не введен
Войти с помощью: 
Генерация пароля