ГЛАВА СЕДЬМАЯ. «РАБОТА, И ОПЯТЬ РАБОТА»

ГЛАВА СЕДЬМАЯ. «РАБОТА, И ОПЯТЬ РАБОТА»

ГЛАВА СЕДЬМАЯ. «РАБОТА, И ОПЯТЬ РАБОТА»

Каждые выходные, как правило, я звоню Свете. Без этого своеобразного рапорта я не представляю себе воскресенье. Да и ей самой интересен отчет о мире медицины, который она покинула более пяти лет назад. В прошедшие выходные у меня было чем ее позабавить.

— Света, представляешь, у нас молодая девчонка написала жалобу на медсестру, что та ей больно сделала укол. Я знаю, что ты собираешь медицинские казусы и анекдоты. Была назначена комиссия, оторвали от основной работы трех врачей и двух замов, чтобы выяснить, можно ли сделать укол «больно» или «не больно». И как это определить. Зав. хирургией был вынужден отложить операцию. Вот как может помешать работе один дурак.

— Конечно, этот случай войдет в мою копилку. Знаешь, вы в этом не одиноки. Весь мир вынужден защищаться от дураков.

— Что ты имеешь в виду?

— Недавно я прочитала, что производители СВЧ-печей пишут в инструкции, что в эту печь нельзя сажать домашних животных!

— Зачем?

— Потому что какой-то дурак посадил, животное погибло, а он обвинил производителей в том, что в инструкции не было указано, что такого делать нельзя. Может, это анекдот, я не знаю. Такой же, как и твой рассказ.

Света живет на другом конце Минска, все будние дни у нее расписаны, как у каждого делового человека. В гости друг к другу мы давно не ходим. Просто так приехать поболтать ни у меня, ни у нее нет времени. Иногда мы встречаемся, чаще по праздникам, как правило, в ресторане. Света дома практически не ест, у нее нет времени готовить и убирать. Вернее, она может себе позволить не делать этого.

На этой неделе я не дождалась выходных. Набрала ее номер, а сказать в трубку ничего не могу – горло сжало обида.

— В чем дело, рыдальщица? – Света, как всегда, прямолинейна.

— Меня лишили премии…

— За что?

— После окончания приема я пошла в туалет, возле туалета меня поймала одна больная. Причем она даже не прописана на моем участке, просто временно прикреплена. Она потребовала выписать ей льготные рецепты. Я ей сказала, что у меня сегодня прием уже закончился, за рецептами она может прийти к другому врачу или завтра в часы приема. Она написала на меня жалобу. И меня лишили премии. — и я опять стала плакать.

Света начала хохотать в трубку.

— Ты чего смеешься?

— Ты ведь мне медицинский анекдот рассказала, вот я и смеюсь.

— Это правда! – мой голос был охрипшим от рыданий и обиды.

— А ты ходи в туалет в маске. Тогда тебя по дороге в туалет никто не будет беспокоить. И вообще, выйдя из кабинета, сразу одевай маску. Смотрела фильм «Маска»? – и она опять засмеялась.

— Света, я сейчас брошу трубку и обижусь на тебя!

— Ладно, ладно, извини. Почему это тебя так задело?

— Конечно, мне очень обидно. Во-первых, я закончила прием. Ни на заводе, ни в магазине никто не остается после окончания рабочего времени, и не вытачивает детали. Выписка льготных рецептов никак не является экстренной медицинской ситуацией. Что, мне уже действительно нельзя в туалет выйти, чтобы не нарваться на жалобу? Во-вторых, муж только вышел из отпуска, у нас и так напряженка с деньгами. Я не знаю, как завтра пойду на работу, вообще никого видеть не хочется!

— Снимай стресс, как учат японцы. Нарисуй на подушке ее физиономию, и бей, пока не станет легче! Поверь, это помогает! Спокойной ночи.

Идея моей мудрой подруги мне очень понравилась. Не зря Света, когда ушла из медицины, быстро и легко стала успешным бизнесменом. Я тут же позвонила своей медсестре и рассказала ей об этом, и моя Лена тоже расхохоталась в трубку. Эта идея даже без ее воплощения сняла мой стресс. Когда в очередной раз эта дама явилась ко мне на прием, мне даже было ее немного жаль, как будто я осуществила процедуру снятия стресса. С тех пор мне легче стало переносить физиономии наших постоянных жалобщиков. Как ни странно, некоторые из них сами стали избегать меня. К сожалению, это не уменьшило количество больных на приеме.

В один из дней во время приема меня вызвала в свой кабинет заведующая. Прошли те времена, когда я прибегала в этот кабинет с замиранием сердца. Во-первых, потому что у меня адекватная заведующая. Неделю назад я случайно увидела в лаборатории ее направление на исследование крови на дому моего участника войны. Я подошла к заведующей и спросила, в чем дело. Она спокойно сказала, что ей позвонил Муравинский и пожаловался, что я не назначила ему анализ крови на дому. Заведующая пошла в лабораторию и договорилась обо всем сама, не сказав мне ни слова. «Почему?» — спросила я. Меня, конечно, удивило, что я не получила даже замечания по поводу моего предполагаемого прокола. «Ну, ты забыла, бывает, нагрузка большая», — прокомментировала моя начальница. «Я ничего не забыла, просто он только вчера выписался из госпиталя, перед выпиской ему сделали полное обследование, я собиралась назначить ему анализы через неделю». Мы прояснили ситуацию, и после этого я стала выше ценить свою начальницу и радоваться, что именно она прикрывает мою спину.

А что во-вторых? Участковых терапевтов в поликлинике все меньше. Нагрузки растут, и мне уже безразлично, кто меня «строит» сегодня. Как говорил Мальчиш-Кибальчиш: «Нам бы ночь простоять, да день продержаться».

Итак, меня вызвали к начальству. Я спокойно захожу в кабинет, здороваюсь. Там уже сидит доктор с моей смены, Нина Петровна. Ей 75 лет, и мы каждый год с ужасом думаем, что она может покинуть нас и уйти на пенсию. К счастью, у нее какие-то проблемы в семье, и она стойко держится в наших рядах. Именно ее моя медсестра прозвала Бабарихой за странную прическу. «Как у сватьей бабы Бабарихи», — однажды сказала моя Лена, и это прозвище прочно приклеилось к нашей милой докторессе. Заведующая держит в руках заявление от известной жалобщицы Фраскевич. Фраскевич прикреплена к моему участку, хотя живет постоянно в какой-то своей деревне, раз в месяц приезжает в Минск, регулярно ходит в поликлинику, на приеме в кабинете сидит больше получаса и вытягивает всю душу, и конечно, льготные рецепты. Человек в поликлинике знаменитый, когда она садится под чей-либо кабинет, сотрудники плюют через левое плечо и говорят: «чур меня». Потому что после ее ухода в кабинете что-нибудь ломается или разбивается. Всегда. Последний раз на приеме я настояла на своем решении, и отказалась ей потакать в выписке льготных рецептов (по ее списку, который меняется в зависимости от того, с кем из соседок она общалась). Теперь Фраскевич явилась к заведующей и потребовала заменить ей доктора. Я очень обрадовалась, в восторге воскликнула: — Я проставляюсь! С меня шампанское!

Заведующая спокойно отнеслась к моему энтузиазму, и, почти извиняясь, сказала:

— Не все так радужно. Мы совершим обмен. Нина Петровна забирает вашу Фраскевич, а вы возьмете ее подарочек – больного Недвецкого. Он тоже попросил заменить ему доктора. Согласны?

Мне после Фраскевич все остальные пациенты кажутся милыми и пушистыми, поэтому я с радостью соглашаюсь.

Я вернулась в кабинет в очень хорошем настроении. Медсестра уже ушла на участок, но я знала, что она тоже будет довольна. Этот день прошел быстро и радостно. Воистину, одно радостное событие с утра может окрасить радостью весь день.

В конце апреля, как правило, больных меньше, и временами кажется, что можно вздохнуть, перевести дух, работать с меньшим эмоциональным и физическим напряжением. Однако реальность быстро перечёркивает эту иллюзию.

Вторник, визитов мало, я спокойно планирую свой день. Однако мои планы развеялись, как дым. На последнем визите я испытала сильный стресс. Меня вызвала больная 65 лет,

Сенькевич, которая принимает лекарственные препараты, как ей вздумается, поэтому у нее постоянные проблемы с давлением. В очередной раз она неделю ничего не принимала, и у нее развился гипертонический криз – давление поднялось выше, чем 200 мм рт ст. Во всяком случае, так она сказала, когда записывала вызов врача на дом. Перед моим приходом Сенькевич приняла все таблетки от давления, которые у нее были под рукой. Естественно, давление резко упало, и к моему приходу у нее развилась транзиторная ишемическая атака. Когда я зашла в квартиру, ее всю трясло, она покрылась потом. Я быстро оказала ей помощь – сделала необходимые инъекции, вызвала неотложку. Бригада приехала довольно быстро, но эти 12 минут мне показались вечностью. Я растирала ей грудь, спину и руки, бодрым голосом пыталась расспрашивать о детях и внуках, чтобы ее отвлечь. Больше всего я боялась, чтобы это состояние не переросло в инсульт, и чтобы она не потеряла сознание. К приезду «скорой» ей стало лучше, но я не могла прийти в себя еще около часа. По дороге на работу я зашла в кафе, выпила кофе и съела мороженое. Мне повезло, визитов было немного, но это время я планировала потратить иначе — зайти в магазин и купить домой продуктов. Что ж, купит муж, я просто не в состоянии была ничего делать, меня продолжало трясти, а ведь впереди было еще пять часов приема. После шоколадного мороженого мне стало немного легче, и я медленно направилась в поликлинику. День прошел спокойно, но дома я ничего не могла делать. Муж пытался добиться от меня ужина, дочь тоже подходила со своими вопросами. Однако я сидела, как зомби, перед телевизором, и они оставили меня в покое.

И опять замелькали дни, как будто карусель закрутилась с ускорением. Только, кажется, радуешься пятнице (если нет дежурства в субботу), как опять наступает понедельник. Вроде только вчера появились почки на деревьях, а сегодня уже моя дочь сдувает зонтики с одуванчиков. Летние каникулы в этом году наступили внезапно. Было ощущение, что в поезде чуть не проспал свою станцию, и тебя разбудили в последний момент. Я была к этому совершенно не готова, и не успела ничего запланировать для дочки. Муж привык вообще не думать о таких вещах. Пришлось быстро решать этот вопрос с дочкой. Мы еле договорились, что в выходные папа завезет ее к своей тете, которую я называю «свекровь Ира». Она живет в частном доме, почти в деревне. Хоть какое-то разнообразие для ребенка летом. В лагерь ехать дочь категорически отказалась.

И это лето тоже пронеслось, как один день. Мы с мужем в отпуске переклеили обои, забрали дочку домой. C дочкой несколько раз погуляли в городе. С деньгами была напряженка, потому что мужу постоянно не доплачивали, и весь мой отпуск мы с дочкой провели дома. Два раза пришлось зайти на работу: один раз, чтобы сделать отчет по участку за полугодие, второй раз заведующая попросила написать посыльной на МРЭК диспансерному больному. Оформлять эти документы было просто некому.

Когда я вышла на работу после отпуска, дни недели замелькали так быстро, как будто я села в скорый поезд. Стала часто болеть наша Бабариха. В конце концов, у нее выявили рак прямой кишки, четвертая стадия. Она таяла на глазах. Вся поликлиника жалела ее, мы по очереди посещали ее в больнице, потом в хосписе. Через три месяца она умерла. Было очень странно проходить мимо ее кабинета и не слышать ее громкий резкий голос, характерный стук ее обуви по коридору. Приходили больные, которые знали ее много лет, выражали соболезнование, некоторые бабки плакали… Нам казалось, что даже стены поликлиники изменились с ее смертью. Она работала участковым терапевтом со дня строительства первых многоэтажек в этом районе. Полгода большинство из ее постоянных пациентов сожалело о ее смерти при каждом посещении поликлиники. Ее отсутствие очень чувствовала моя смена. Однако жизнь идет дальше. Особенно в нашей работе, когда нет времени на раздумья и эмоции.

В целом, время в моей жизни протекало стремительно. Но один из дней запомнился, как замедленная съемка. В конце приема в пятницу периодически случаются непредвиденные задержки на работе. Особенно во вторую смену. Так сказать, сюрприз перед уикэндом. Вроде сегодня финалистов не было, зато явился мужчина с жалобами на одышку и боли в левом боку. В легких хрипов не было, и я сразу послала его на ЭКГ. Он пришел с нормальной ЭКГ, следовательно, надо все-таки исключать пневмонию или плеврит. Я отправила его на снимок,

благо, оставалось еще полчаса до конца их смены. Но врач рентгенолог отработал сегодня в первую смену, снимок придется смотреть самой. Светлана Сергеевна была в отпуске.

В это время ко мне в кабинет зашла известная всей поликлинике скандалистка и жалобщица Бартошевич. Она относится к другому отделению, утром уже была у своего доктора, но забыла выписать препарат кальция. Видимо, эта мысль не давала ей спокойно спать, поэтому она явилась ко мне под конец приема без талона, буквально ворвавшись в кабинет. В это время я как раз слушала больного. Медсестра попросила ее выйти из кабинета, так как на приеме есть пациент.

— Ну и что? – безапелляционно заявила Бартошевич и прочно уселась на стул напротив медсестры. Я осмотрела мужчину, назначила ему лечение. Когда он вышел из кабинета, стала осматривать Бартошевич по полной программе – послушала сердце и легкие, померяла давление. Конечно, утром ее участковый терапевт уже выполнил весь этот стандартный осмотр, но ей всегда доставляло удовольствие обслуживание врача. Почти эротическое. По ее приказу я также осмотрела ее живот, так как ей показалось, что у нее что-то болит возле пупка. Оказалось при пальпации, что ничего не болит. Кроме льготного рецепта, она потребовала еще направление на повторное УЗИ печени, хотя была обследована 3 месяца назад, причем патологии выявлено не было. Из кабинета мы ее почти выгоняли. Она никак не хотела выходить, осматривалась в кабинете, примеряясь, что еще можно здесь урвать для себя. К сожалению, Бартошевич отняла много времени, и когда она вышла, было уже почти девять вечера. Мужчина с готовой рентгенограммой органов грудной клетки спокойно ожидал в коридоре возле кабинета. Я стала внимательно разглядывать рентген легких. Есть какие-то изменения, но на пневмонию не похоже. На курсах я видела похожую картину. Что же это такое? Мы сидели втроем в темной пустой поликлинике, и я перебирала в уме все виды патологии в легких. Время замедлилось, ничего на ум не приходило. В принципе, я могу отправить больного в приемное отделение для осмотра даже с диагнозом «внебольничная пневмония», а там опытные специалисты разберутся. Одно было ясно точно – домой отпускать его нельзя. Несмотря на то, что мужчина чувствовал себя неплохо, по моему лицу он понимал, что его не зря направляют в стационар, и не возражал. Я уже начала писать направление без уточнения причины патологии, но когда дошла до диагноза, меня озарило, – это же пневмоторакс! Вызвала бригаду «скорой помощи» по мобильному, медсестра дописала направление. Мы все оделись и спустились вниз. Медсестра ушла домой. Был десятый час, и мне позвонила дочка. Муж сегодня работал во вторую смену, она ждала меня. Как всегда, она боялась надолго оставаться в квартире одна. Я стала успокаивать ее по телефону, ласково поругала за пустые страхи, спросила про уроки, про школьные дела. Дочь отвлеклась и успокоилась. Мужчина услышал наш разговор и сказал:

— Идите домой, зачем меня сторожить? Да и что вы сделаете с пустыми руками? Скоро приедет «скорая помощь», ваше присутствие тут не требуется.

Но я уйти не могла – это ведь не банальный случай. Пневмоторакс закрытый, никакой острой опасности для здоровья нет, некоторые больные неделю ходят, пока им установят такой диагноз. Однако мне будет спокойнее, если я увижу своими глазами, как бригада медиков заберет больного. К счастью, мы ждали недолго. Как только я увидела, как бригада заходит в дверь поликлиники, я подбежала к врачу, быстро вручила ему снимок, направление в больницу, и побежала домой. Дочь включила свет во всех комнатах, работал телевизор, компьютер и музыкальный центр. Она сидела в зале и уплетала шоколадные конфеты. Уроки не сделаны, в раковине гора грязной посуды. Но я ничего не сказала ребенку. Молча уложила ее спать, поцеловала в щеку и побежала на кухню. Муж любит чистоту и порядок, и вкусную еду. Наверное, он имеет на это право.

0

Автор публикации

не в сети 7 месяцев

Ваш Админ

143
Комментарии: 0Публикации: 169Регистрация: 26-06-2017

Комментарии:

Добавить комментарий

Войти с помощью: 
Авторизация
*
*
Войти с помощью: 
Регистрация
*
*
*
Пароль не введен
Войти с помощью: 
Генерация пароля