ГЛАВА ПЯТАЯ. БОИ БЕЗ ПРАВИЛ

ГЛАВА ПЯТАЯ. БОИ БЕЗ ПРАВИЛ

ГЛАВА ПЯТАЯ. БОИ БЕЗ ПРАВИЛ

В воскресенье утром мне неожиданно позвонила Света:

— Лена, я звоню тебе по делу. Что за рыдания? У меня нет времени вытирать тебе сопли! Что случилось? Надеюсь, не катастрофа?

— Нет.

— Тогда чего рыдаешь? Кто тебе испортил выходной?

Я ответила жалобным голосом: — Свекровь Ира поругала.

Света не «купилась» на мой жалобный тон: — Это ее святая обязанность – ругать невестку. А твоя свекровь Ира – на удивление умная женщина. Я перед ней снимаю шляпу. За что она тебя поругала?

— Вчера мы должны были с дочкой приехать в гости к Наташе.

Света очень удивилась: — Твоя свекровь приехала в Минск и остановилась не у вас, а у Наташи?

— Последнее время она предпочитает оставаться у своей дочери, а не у нас.

Свекровь Ира – это тетя моего мужа. Родная сестра Иры, мать мужа, умерла, когда ему исполнилось шестнадцать. Ира не смогла взять его к себе в семью из-за внутренних проблем, но всю жизнь поддерживала его, почти как сына.

Света умудренным голосом сказала: — Это неспроста, надо к тебе приехать, разобраться. Это не очень хороший знак.

— Мне все равно, я только рада.

Света съязвила: — Что я слышу? Ты уже не претендуешь на лучшую невестку года?

— Хватит надо мной смеяться. Были у меня иллюзии в молодости. Но я стала старше и умнее. Так вот, мы с дочкой приехали к любимой бабуле. Дочь вообще любит ходить в гости, да и бабушку свою любит, хоть она ей не совсем родная. А Ира стала ругать меня, что мы потащились на другой конец Минска в такую метель.

Света удивилась: — И что?

— В пятницу была такая же метель, а я ходила по визитам. Как назло, мне дали еще участок нашей Бабарихи, и я в эту метель в темноте ходила по квартирам, искала дома по колено в снегу. На участке Бабарихи дома на пригорке, номеров издали не видно. На чужом участке всегда побродишь, прежде чем найдешь нужный дом. Да еще я решила сократить путь, пошла напрямую, и провалилась в сугроб. Сидела в этом сугробе и ревела минут десять.

Света спросила своим деловым голосом, в котором не было ничего человеческого: — И много было визитов?

— Восемь у меня, пять на втором участке.

— Может, тебя это удивит, но мне тебя совсем не жаль.

— Я слышу это по металлу в твоем голосе. Но не могу понять, почему.

Голос Светы приобрел еще больший металлический оттенок: — А почему ты в метель ходишь в темноте по колено в снегу?

— Работа у меня такая.

Света тем же тоном дала указание: — Так кидай эту работу, найди себе другую.

— Я люблю свою работу.

— Если ты любишь такую работу, то мне с тобой не о чем разговаривать.

— Я тебя не понимаю.

Света сказала более мягко, с горечью в голосе:

— Мне очень жаль. Искренне жаль.

И бросила трубку. Даже не сказала, зачем позвонила. Но я не стала ей перезванивать. Надо было поднимать себе настроение.

Выходной без мужа, можно расслабиться, уделить время себе. Дочь полдня сидит за компьютером. Папа ее гоняет, а я нет. Мне тоже надо отдохнуть, провести время с друзьями.

Я позвала свою подругу из соседнего подъезда. Последние дни нам редко удается посидеть вдвоем из-за моей вечной перегруженности. Но сегодня я настойчиво вытащила ее из дома. По традиции мы с ней пьем чай, жуем конфеты, болтаем о детях, о мужьях, жалуемся друг другу на

жизнь. Немного отведем душу, пожалеем друг друга, посочувствуем, и обеим станет легче. Это ритуал, который помогает нам нести свой крест бесконечных забот. Незаметно пробежали два часа. Мы смотрим в окно – уже темно! Соседка убегает домой. Я выключаю компьютер, дочь пьет чай, сонно жует конфету и бредет в свою комнату делать уроки. На карточки, которые я, как обычно, принесла домой, даже смотреть неохота, допишу завтра. В конце концов, надо разрешить себе ничего не делать, сегодня – полный отдых! Я быстро мою посуду, готовлю ужин. Когда дочь отправляется спать, я выбираю комедию online. На душе становится легко и спокойно. Ни о чем не думать до завтра, – вот лучший девиз выходного дня.

И опять понедельник, вторая смена. Наш вечерний прием в понедельник с легкой руки дочери моей медсестры мы называем «бои без правил». Не знаю, какая возникла в ее голове аналогия, но любительница минского экстрима однажды так высказалась, и это выражение прочно вошло в наш обиход.

День начался, как обычно. Я вышла на визиты в девять утра, и еле успела к приему в три часа. Снег рыхлый, идти тяжело, скользко. Хорошо, что добрая старушка Макей накормила меня пирожками с картошкой. Мои планы забежать в магазин и прикупить колбасы с булкой на обед с треском провалились. Какой магазин! Перед приемом успеть бы в дамскую комнату. А бабулька всегда вызывает меня в понедельник, зато никогда не отпустит без чаю. Чай я пью только у нее. Она очень похожа на мою бабушку, и пирожки у нее такие же вкусные. И веет от нее покоем и уютом. Это единственная положительная нота за весь день. Из шестнадцати человек, которые меня сегодня вызвали, больше половины по состоянию здоровья могли спокойно прийти в поликлинику, но не пожелали это сделать. Вообще, сегодняшний визит на дом врача, не знаю, каким образом, превратился в бесплатную услугу: «почешите мне пятки, доктор». Сетракова вызвала меня, чтобы уточнить, можно ли принимать вместе верошпирон и лозартан. Верошпирон ей посоветовала соседка, и она его уже купила. На рынок она ходит сама, много раз видела ее с полными сумками. Но в поликлинику ей ходить лень, поэтому она всегда вызывает меня на дом. В следующей квартире тоже не было медицинской ситуации. Молодой парень хотел прогулять занятия в универе, и пытался жаловаться на пищевое отравление, которое предполагает рвоту и понос. Я пропальпировала живот – признаков усиленной перистальтики, вздутия живота нет. Остальные симптомы тоже отрицательные. Медленно, нарочно затягивая время, расспрашивала об обстоятельствах предполагаемого отравления. Выслушала сердечный ритм, дыхание в легких, померила температуру. За все это время парнишка ни разу не сходил в туалет, признаков тошноты тоже не было. Хотя жаловался на частый жидкий стул – свыше десяти раз в день. Я попросила сходить в туалет и показать стул, чтобы по цвету, запаху и консистенции поставить предварительный диагноз. Парень удивился и растерялся. «Милый мой, я в универе подрабатывала в инфекционной больнице, привыкла смотреть на чужие какашки», — конечно, вслух это я не произнесла. Мысленно вздохнула, чтобы запастись терпением. Еще десять визитов, а я здесь теряю время с филонщиком. Я села писать направление в инфекционную больницу. Объяснила, что он нуждается в дообследовании в условиях стационара. Там ему и дадут документ об освобождении от занятий.

В следующей квартире получила небольшой стресс. Вот это точно были бои без правил. У мужика чуть за сорок был настоящий синдром похмелья. И конечно, ему нужен был больничный. И этот опухший от нескольких дней пьянки урод в мятых трусах, с запахом перегара, попытался со мной заигрывать. Я вынуждена была померить давление, выслушать сердце и легкие. Отворачивалась, как могла, чтобы не дышать перегаром. Померила температуру, и спокойно заявила, что он трудоспособен, и больничный я ему не дам. Что тут началось! Я быстро ретировалась из квартиры, а он бежал за мной в трусах по лестнице с четвертого этажа (несмотря на мороз) до дверей подъезда, размахивая руками. Честно говоря, я немножко перепугалась, но все обошлось без лишнего экстрима. Если бы эту картину видел мой муж, на работу меня бы больше не пустил. На визиты уж точно.

Следующих двоих клиентов я отправила к заведующей на осмотр, так как у них не было не только температуры, но и признаков простуды. Кстати, как-то зашла в интернет, почитала

советы «как изобразить простуду перед врачом», смеялась полчаса. Советую всем врачам – «камеди клаб» отдыхает! Выписка льготных рецептов вообще стандарт визита на дом. Больной протягивает мне список, я спокойно выполняю заказ. Спорить или советовать что-то другое означает затянуть визиты и опоздать на прием.

Опять вызвали к лежачему пациенту в понедельник. Не успела зайти в квартиру, как дочка больного начала визжать: «Мы вчера вызывали «Скорую», и врач сказал, что участковый терапевт должен …» Каждый понедельник участковый терапевт еще что-нибудь им должен. И это на протяжении полугода, пока ее отец лежит после инсульта. Бедный мужчина лежит на грязной простыне, в комнате пыль, вещи разбросаны, валяется всякий хлам. Человек с интеллигентным лицом, понимает весь наш разговор, но у него моторная афазия, причем полная. Объясняться может только знаками. Я молча и спокойно осматриваю пациента. Состояние стабильное, в дополнительных лекарственных средствах не нуждается. После осмотра я попрощалась с ним, четко и вежливо проговаривая все свои рекомендации, а когда мы вышли за дверь, не выдержала:

— Может, врач «скорой» сказал еще, что я должна ночевать на вашем коврике перед дверью и купать вашего отца? А вы что ему должны, вы ведь родная дочка. Он что, был для вас плохим отцом? Почему вы хотите свой долг перед ним спихнуть на участкового терапевта? Я свои должностные обязанности хорошо знаю, а вот знаете ли вы свои?

Я вышла из подъезда в плохом настроении. Еще два визита, а сил уже нет. Не давали покоя и рекомендации врачей «скорой». Неужели и я когда-то была такой, когда подрабатывала на «скорой помощи»? Что за глупое противостояние?

С последнего визита решила проехать пару остановок до поликлиники на автобусе. Как назло, встретила в автобусе Марью Петровну. Вообще-то я к ней отношусь очень хорошо. Она вызывает меня редко и только по делу, в основном к своему больному лежачему мужу. Но встретить ее где-то вне поликлиники означает провести почти полноценный прием. «Елена Михайловна, как хорошо, что я вас встретила! У моего мужа утром через катетер пошла темная моча! Что это означает?» Двое подростков, которые стояли рядом и ели мороженое, пошли в другой конец автобуса. Я про себя подумала: «Что будет, если я откажусь отвечать? Если она пожалуется в горздрав, будет ли эта жалоба признана обоснованной?» Однако глубоко в душе мне ее жаль. Не буду же я перевоспитывать бабку в 76 лет. И по дороге в поликлинику я провожу почти полноценный (без раздевания пациента) прием врача с подробной лекцией о работе мочевого пузыря. На пороге поликлиники мы расстаемся. Марья Петровна бодро и энергично шагает на 5-й этаж, где располагаются неврологи. Там она тоже проведет блиц-интервью.

Машинально, когда я посмотрела на нее, неожиданно поймала себя на том, что завидую ее бодрой активной походке.

Зато я захожу в поликлинику с минимумом энергии. Как всегда, перед моим кабинетом толпа. Прием еще не начался, а народ уже ругается. Но эта толпа не напрягает меня. Не она создает проблемы нашего позднего ухода с работы в понедельник.

Мужчина загораживает мне вход в кабинет: «без очереди не пущу! Занимайте очередь!»

— Вообще-то я доктор. Это очередь ко мне на прием в мой кабинет. Может, впустите меня все-таки?

Никто даже не засмеялся. Передние приняли боевую стойку перед заветной дверью. Меня молча пропустили. Следом вбежала медсестра, она задержалась в регистратуре – клеила анализы. Итак, мой прием участкового терапевта начался, и я мысленно проанализировала – сколько у меня врачебной работы, ради чего стоило учиться семь лет и неоднократно повышать квалификацию? Сначала выдала разрешение на прививку, потом осмотр терапевта перед операцией. Заключение о том, можно ли делать операцию, все равно будет давать в стационаре врач-анестезиолог. Дальше – продлить больничный, закрыть больничный, торгуемся, как на рынке. Почему-то вопросы трудоспособности теперь решает не врач. Клиенты диктуют свои правила. Во вторник закрыла справку парню – прилетела его мамаша, которая посчитала, что у ее ребенка еще осталось небольшое недомогание. Закатила заведующей такой скандал, что она

сама продлила справку, меня даже не звала, потом просто об этом рассказала. В пятницу закрыла больничный мужику с кашлем (кстати, курильщику), пришла его жена разбираться с доктором, потому что у мужа остался небольшой кашель. Часто матери, тещи, свекрови звонят начмеду, главному врачу. Такой опеки над «слабым» полом раньше не было. А вот еще из раздела «клиент всегда прав»: выписка льготных рецептов. Пациенты приходят со списком, как будто делают заказ. Попробуй заказ не выполнить – будет скандал. Три года назад мы пытались с медсестрой показать, кто должен назначать лечение, но с каждым годом эта опция все ближе к маразму, поэтому мы перестали это делать.

Толпа, кажется, редеет. В кабинет заходит мужчина средних лет, которому открывал больничный дежурный врач. Пациент уже три дня на больничном, температура упала, но внешний вид его мне не понравился – лицо серое, весь потный, вроде и небольшая одышка есть. Без признаков сердечной недостаточности. «Закрывайте уже больничный, надоело в очередях стоять», — сказал мужчина и протянул свой больничный.

Я всегда доверяю своей интуиции, поэтому твердо отвечаю:

— Подождите. Раздевайтесь до пояса.

Слушаю его очень внимательно, потому что крепитация может быть очень локальной, чуть не туда поставил фонендоскоп, и ее не услышишь. Однако здесь прослушиваются хрипы на довольно большом участке в нижних отделах справа. В первый день таких хрипов никогда не бывает.

— Срочно на снимок, — говорю медсестре. Пока она пишет направление, я принимаю следующего.

Где-то через четыре человека возвращается наш больной. Вечером, как правило, врача рентгенолога уже нет. Я несу снимок легких к Светлане Сергеевне. Она раньше работала в тубдиспансере, и в болезнях легких просто асс. Она спокойно и доброжелательно показывает мне, где находится инфильтрация. Итак, пневмония. Медсестра уже подготовила направление в стационар, осталось только дописать в диагнозе локализацию воспаления. Мужчина попытался уговорить нас лечить его дома, но мы быстро сломили его сопротивление. Вызвана «скорая», мужчина ушел в сопровождении медиков.

Время подходит к концу приема. 19.30. Медсестра выглядывает за дверь и сообщает:

— Полуфиналисты явились.

Это явилась небольшая толпа тех, кто пришел в надежде урвать больничный, так как сегодня на работу они не пожелали явиться. Они являются под конец приема, чтобы нельзя было уже сделать анализ крови или рентген легких, и уличить их во лжи. Каждый осмотр занимает более 10 минут, т.к. доказать тунеядцу, что он трудоспособен, иногда тяжелее, чем выявить реальное заболевание. Однако, еще не вечер, и самые сложные (в плане психологического напряжения) больные приходят позже. Моя медсестра называет их «финалистами». Их трое в нашей поликлинике, они приходят всегда в 19.55 и занимают более получаса времени врача. Это люди, которые сделали психологическое издевательство над участковым терапевтом своим хобби. Кстати, все трое не работают, у них есть свои доходы, два раза в год они отдыхают в Турции или Египте, или еще где-то. Участковая медсестра всегда знает об их отъезде, и тогда у терапевтов праздник. Эти люди являются без талонов, и я всегда зову заведующую, т.к. после каждого визита к врачу у них появляется жалоба. Их жалобы последнее время всегда признаются необоснованными, но они виртуозы в своем деле. Они умеют создать такую напряженную ситуацию на приеме, что, кажется, будто твои нервы вытягивают по одному. Через полчаса мой финалист уходит, а в коридоре собирается небольшая очередь из тех, кто не успел выписать льготные рецепты. Но это для нас – просто отдых после экзекуции. Я смотрю на лица самых капризных бабок и осознаю, какие они милые. Да, они вязкие и ворчливые, но после атаки профессионального социопата я готова их расцеловать. Пять человек мы обслуживаем за 15 минут.

Нам с медсестрой был необходим этот эпилог, чтобы переключить свою энергию, чтобы не нести домой ту тяжесть, которую всегда оставляет на душе предыдущий вампир. Я не помню,

как зашла домой. На пороге крикнула: «Ко мне не подходить и до меня не дотрагиваться!» И побежала в душ, на ходу стягивая одежду.

0

Автор публикации

не в сети 5 месяцев

Ваш Админ

143
Комментарии: 0Публикации: 169Регистрация: 26-06-2017

Комментарии:

Добавить комментарий

Войти с помощью: 
Авторизация
*
*
Войти с помощью: 
Регистрация
*
*
*
Пароль не введен
Войти с помощью: 
Генерация пароля