ГЛАВА ВОСЬМАЯ. ПОЗАБЫТОЕ ПРОШЛОЕ: ПРОЩАНИЕ С ЮРОЙ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ. ПОЗАБЫТОЕ ПРОШЛОЕ: ПРОЩАНИЕ С ЮРОЙ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ. ПОЗАБЫТОЕ ПРОШЛОЕ: ПРОЩАНИЕ С ЮРОЙ

Я никогда не контролировала зарплату мужа, потому что он всегда старался обеспечить семью. Другой сценарий его расходов даже не приходил мне в голову. Однако в последнее время им стали меньше платить, и мы с дочкой это хорошо прочувствовали на себе. Муж каждые выходные уезжал на подработки. Дочка скучала по папе, а я тихо радовалась, что не надо выготавливать.

В это воскресенье он встал очень рано и, быстро перекусив, укатил на какую-то халтуру. Я еще спала. Дочь слышала, как он ушел, и сонная босиком пришлепала ко мне. Нам всегда нравилось вдвоем валяться в кровати в выходной. Ее сопение рядом – лучшая музыка на свете. Присутствие дочери, как обычно, вызвало бессознательное желание тактильного ощущения. Такая же непреодолимая потребность обнять ее и прижать к себе, какая возникает, если рядом мурлыкает котенок. Я с удовольствием поддалась этому чувству. Никогда раньше не думала, что такой маленький беспомощный комочек из костей и мышц имеет мощную энергетическую силу. Когда я впервые прижала ее к своей груди в роддоме, у меня закружилась голова, и теплая волна наслаждения, гармонии и счастья накрыла меня. Я испытала такое удовольствие, в сравнении с которым другие эмоции можно считать просто бледным отражением. Время остановилось, я как будто парила в Космосе, и ничего на свете не имело значения. Это чувство было, как оргазм и катарсис одновременно, но более легкое и возвышенное. Тем не менее, я поняла, почему мать может убить или предать ради ребенка. Когда я перестала кормить грудью, мое материнское чувство несколько ослабло, но не прошло.

Хотелось бы знать, имеют ли ощущения мужа по отношению к дочери хоть какую-то близость к моим? Но он слишком скрытен, чтобы делиться такими моментами.

Мы с дочкой соорудили легкий завтрак, потом опять легли на диван в зале. И только после обеда дочь пошла делать уроки, а я собралась заняться домашней работой. Но быстро передумала. В субботу я дежурила, вечером дома дописывала карточки после визитов. Мой привычный отдых с фантастикой и дневником в субботний вечер не состоялся. Я решила отложить все домашние дела на сегодня, и достала дневник.

Я раскрыла его наугад, и после первых слов волна воспоминаний, и все события, связанные с Юрой, особенно наша последняя встреча, ярко всплыли перед глазами. Прошло десять лет, но я помнила почти все фразы, слова, выражения, которые изрекал Юра, и они вызывали во мне те же эмоции – ощущение лопающихся пузырьков шампанского на кончике языка. Однако я совсем не была влюблена в Юру. Просто он одним своим присутствием приводил в резонанс какие-то общие для нас двоих психофизиологические волны, и эти волны обладали большим положительным зарядом. Я чувствовала, что он посмеивается над попытками Люды его очаровать, а ко мне испытывает глубокую симпатию. Приятное чувство – греться в лучах мужской привязанности. В каком-то старом фильме была фраза – «его взгляд, как ласковое прикосновение». Это я точно могла сказать про взгляд Юры, когда он смотрел на меня. Я знаю, что чувствовала бы на себе ласковое прикосновение его взгляда, даже если бы он был в противоположном углу большого стадиона.

Мы провели вместе несколько очаровательных вечеров, но последний помнится особенно ярко. Люда в отпуске побывала в Москве, и привезла оттуда сигареты «More». Довольно круто было затягиваться тонкими коричневыми штучками. Поднимая дорогие бокалы с вином, мы воображали себя богатыми бизнес-леди. Но Люда не любит пустых фантазий, и долго не может находиться в грезах. Она вернула нас на нашу грешную землю. Когда мы выкурили вторую сигарету, она надула губки:

— Скучно… Чем займемся?

— Можем сходить в драмтеатр? У меня знакомая администратор, проведет без билетов.

Люда поморщилась:

— А что там идет?

— Кажется, классика. Островский.

Ответ Люды не был для меня неожиданным:

— Мне Островский в школе надоел.

Иногда меня бесило ее невежество, но без Люды мне никуда ходить не хотелось.

Люда продолжала ныть:

— И вообще у меня плохое настроение. Мама отказалась добавить мне денег на кофточку. Помнишь ту, которую мы видели на прошлой неделе?

Я была в шоке:

— Ту?! Да она стоит половину нашей зарплаты!

— Ну и что?

Я впервые четко ощутила, какая у нас разница в самооценке.

— Люда, я сама одеваюсь с пятого курса института, с тех пор, как умер отец. Можешь пойти на подработку на «скорой» вместе со мной. За свои деньги будешь покупать такие вещи, какие захочешь.

— А зачем мне такие экстримы? Родители всегда подкинут денег, если надо. Мама передумает.

— А я рада, что могу заработать себе сама. Тем более, что теперь не надо никаких справок и разрешений с основного места работы.

Люда быстро изменила скучную для нее тему разговора:

— Кстати, как приезд маман, без последствий?

— Без тяжких последствий. Хотела заставить меня вернуть «Фиджи» в магазин.

— Не понравился аромат?

— Не понравилась цена. Я сказала, что отдала за «Фиджи» 20 рублей.

— Где ты нашла «Фиджи» за 20 рублей?

— Люда, я купила эти духи в Москве за 55 рублей. Но если бы я назвала эту цену, моя маман сама завезла их в магазин.

— Не понимаю. Ты говорила, что мать тебе деньгами не помогает.

— Зато считает мои деньги.

Люда пожала плечами. Потом неожиданно спросила:

— Ты никогда не рассказывала, как ты получила отдельную комнату в общежитии? Все наши живут по двое и по трое.

— Как все в этом мире.

— Переспала с кем-то?

Я засмеялась.

— Ну, решение моих жилищных проблем было в руках женщин, и ни одна из них не была лесбиянкой. Просто заплатила.

— А если бы пришлось переспать?

— Люда, я сменила три квартиры за полгода, а один месяц ездила на электричке из пригорода, причем утром была только одна, которая отходила в пять утра. До восьми утра я бродила по городу. После этого я готова была переспать с чудищем заморским ради комнаты в общежитии.

В это время в дверь постучали. Нас ждал приятный сюрприз: на пороге стоял Юра со своим джентельменским набором – бутылка дорогого вина, конфеты, кофе.

Люда радостно воскликнула:

— Богатенький Буратино!

Юра с легким элегантным поклоном ответил:

— Я простой местный хирург. О чем сплетничаете? Кому кости перемываете?

Я с апломбом сказала:

— А может, мы говорим о высоких материях?

В голосе Юры прозвучал сарказм:

— О дорогих тряпках?

Люда, не мудрствуя лукаво, ответила:

— В точку.

Юра улыбнулся, глядя на Люду:

— Я не сомневаюсь.

Прозвучало с издевкой, но Люда спокойно пропустила это мимо ушей. Она умела быть по-королевски снисходительной. Юра обратился ко мне с нежностью, от которой у меня чуть не перехватило дыхание:

– А кто ты сегодня – Таис Афинская, Аэлита?

Я немного растерялась, но с апломбом ответила:

— Я живу на земле, а не в книжках. И классическая фантастика мне не нравится. Я люблю Роберта Шекли, Бредбери. – Фраза моя прозвучала слишком по-детски, и мне стало не совсем комфортно.

Но Юра был на высоте, он легко и изящно повернул ситуацию в мою сторону:

— Да. «Поднимается ветер».

Юра редко цитировал фантастику, но и в этой области он блестяще ориентировался. Я проанализировала это позже, вспоминая каждую его фразу, его мимику, его реакцию. Но тогда его мнение придало мне уверенности:

— Точно. Изумительная вещь о точке зрения.

Юра понимал, что этот рассказ не мог мне не понравиться, хотя мы с ним никогда не обсуждали Р. Шекли.

Люда, конечно, спросила:

— О чем это вы?

Юра повернулся к ней, снисходительно улыбнувшись:

— Рассказ Роберта Шекли. Фантастика.

Люда капризно надула губки, изображая глупую куколку:

— Не люблю фантастику. Давайте уже пить вино!

Люда злилась, видя, что на Юру не действуют ее чары, которые обычно легко и быстро обеспечивали ей победу. Юра разлил вино, открыл коробку конфет. Коробка была огромная и шикарная. Достал из красивого дипломата бутерброды с колбасой. При этом он сказал с сарказмом (скорпион не мог не ужалить!):

— Я знаю, что у вас есть нечего.

Я попыталась пошутить:

— Обижаешь, начальник. У нас есть сыр. Правда, нет ни хлеба, ни батона. И масла тоже нет. Но чужую колбасу мы любим.

Я мельком взглянула в зеркало, мимо которого в моей малюсенькой комнатке невозможно было пройти, и ужаснулась вслух:

— Что-то я плохо выгляжу после вчерашнего дежурства на «скорой».

Юра тут же отреагировал:

— Перестань себя критиковать. Поверь, это с удовольствием сделают твои подруги за твоей спиной (и насмешливо посмотрел на Люду).

Я не могла не улыбнуться:

— Ларошфуко?

Люда попыталась переключить его внимание на себя:

— Ты однажды хотел рассказать нам о ловце и добыче?

Я опять сморозила глупость, как в детском саду:

— Поверь, мы много читаем и много знаем. Иногда даже хотелось бы меньше знать. Как говорят мудрецы, «познанье умножает скорбь».

И тогда Юра процитировал:

— «Иногда тебе кажется, что ты уже многое знаешь.

Но все-таки, ты не знаешь,

кем положены круги камней на опушке?

Что они значат?

И кого предостерегает знак на высокой сосне?»

Люда была намного умнее, чем можно было бы предположить, глядя на ее кукольное личико. Она оценила вовремя сказанные прекрасные слова:

— Браво! Туше!

Юра продолжал:

— «Смотри, пока мы говорили, кругом уже все изменилось. Ново все. То, что нам угрожало,

нас теперь призывает. Звавшее нас ушло без возврата».

Я была очарована музыкой этих слов:

— Потрясающие стихи. Чьи они?

Юра ответил с какой-то странной интонацией:

— Это Николай Рерих.

Люда высказалась откровенно:

— Слишком сложные.

Юра ответил с непроницаемым лицом без мимики, так что мы не поняли, был ли это сарказм или просто констатация факта:

– Согласен.

Я искренне сказала:

— Спасибо, что поднял настроение. А то я вчера опять поругалась с заведующей.

Голосом ментора (или старшины?) Юра сказал:

–Зря.

— Почему ты так считаешь? Ты ведь не знаешь причину!

Юра понизил свой тон:

— Знаю. Причина в том, что ты натыкаешься на острые углы, потому что не пытаешься их обходить. Ты для всех, как на ладони. Зачем?

Мне впервые так легко и просто открыли мои проблемы, и я ответила:

— Я не умею прятаться и скрывать свои мысли и чувства.

Юра ответил твердым голосом ментора:

— Пора учиться. «Для будущего мы встаем ото сна. Для будущего обновляем покровы. Мы услышим шаги стихии Огня, но уже научимся управлять волнами пламени».

— Я читала это у Стругацких, но не поняла, что это означает.

Юра спокойно прокомментировал:

— Значит, ты пока не готова. К слову, я уверен, что Люда никогда не конфликтует с начальством.

Люда удивилась:

— И правда… Как ты узнал?

Юра:

— В армии говорят: круглое – носить, квадратное – катать. Я сам когда-то был вынужден это усвоить. Когда ты это поймешь, Лена, большинство твоих проблем на работе закончиться.

Я с сомнением ответила:

— Боюсь, это будет не скоро. Пойду, сварю еще кофе. – Я вышла из комнаты.

Краем глаза я видела, что Люда развернулась к Юре всем телом, призывно посмотрела ему в глаза и спросила:

– А где ты сегодня заночуешь?

Я шестым чувством знала, что у нее ничего не выйдет, поэтому наблюдала ее маневры с неожиданным для себя злорадством. На кухне я варила кофе и улыбалась, вспоминая, как Юра отодвинулся и ответил ей спокойно и чуть насмешливо:

– У своей подруги. — Воцарилось молчание.

Я вернулась и стала разливать кофе из большой турки.

Юра достал пачку сигарет «Парламент», которые были для нас чересчур дороги, положил на стол. Мы некоторое время молча курили, попивая кофе.

Вскоре Люда собралась и ушла. Я проводила ее до выхода из общежития. Юра оставался в комнате. Когда я шла обратно, то не задумывалась, что будет дальше. Мы уже оставались вдвоем наедине, и это было совершенно безопасно. Когда я вошла, Юра встал. Я не успела рот открыть, как он прижал меня к стене и начал целовать. Атака была молчаливая и неожиданная. Сначала я попыталась что-то сказать, но у меня ничего не получилось. Не помню, что именно. Потом мне стало не до этого. Юра легко взял меня на руки и нежно понес на кровать…

Когда я утром проснулась, Юры уже не было, а на столе лежала записка: «Извини, что не удержался. Больше я тебя не потревожу. Дома меня ждут жена и дочь».

Неделя работы пролетела мгновенно. Я не звонила Люде, просто переосмысливала происшедшее. В выходные мы с Людой доедали конфеты и наслаждались остатками «Парламента». Люда перечитывала записку третий раз.

Со мной Люда разговаривала осторожно, как с больной:

— Как ты? Можешь поплакаться мне в жилетку.

— Я скорее ошарашена, чем огорчена. Я не была в него влюблена, не собиралась заниматься сексом. Все произошло слишком неожиданно. У меня нет никаких глубоких переживаний по этому поводу. Просто какой-то шок. Даже не совсем шок, не могу четко сформулировать. Как не хватает Юры! У него талант расставлять акценты.

Люда вернулась к своей теме:

— А я чуть не начала с ним крутить. Хорошо, что все выяснилось вовремя. Особенно про дочку.

Неожиданно раздался стук в дверь. Я невольно вздрогнула, мелькнула мысль, что Юра все-таки появится у меня. По моему лицу Люда догадалась, кого я жду. Но Люда была другого мнения о нашем посетителе, и как всегда, оказалась права.

Она сказала:

— Спорим, это твой верный рыцарь?

— Это ты про кого?

— Про Виктора, конечно.

Люда впервые употребила литературную терминологию в такой ситуации. Видимо, влияние Юры было сильнее, чем мы обе могли предположить. Я искренне ответила:

— Мне жаль, что этот ребенок зря теряет здесь время.

Однако Люда безапелляционно возразила:

— Ничего, у него вся жизнь впереди. Хоть хорошим манерам обучится. – Открыв двери, она повернулась ко мне:

– Как я и говорила. Заходи! Что надо?

Я смутно помню, как прошел этот день. После прошлого визита великолепного неотразимого Юры этот день помнился тусклым и серым. А потом все опять вошло в свое русло. Но я долго скучала по блестящему и тонкому собеседнику, который был так внимателен ко мне, и чей нежный взгляд заменял прикосновение.

0

Автор публикации

не в сети 7 месяцев

Ваш Админ

143
Комментарии: 0Публикации: 169Регистрация: 26-06-2017

Комментарии:

Добавить комментарий

Войти с помощью: 
Авторизация
*
*
Войти с помощью: 
Регистрация
*
*
*
Пароль не введен
Войти с помощью: 
Генерация пароля