ГЛАВА 5. ВНЕЗАПНОЕ ОСВОБОЖДЕНИЕ

ГЛАВА 5. ВНЕЗАПНОЕ ОСВОБОЖДЕНИЕ

ГЛАВА 5. ВНЕЗАПНОЕ ОСВОБОЖДЕНИЕ

Меня вызвали в отдел кадров. Мой контракт заканчивался, и мне надо было принять решение – продлить его или уйти. Поликлиника выразила намерение продлить со мной контракт, и это было очевидно: участковых терапевтов не хватало на пяти участках из тринадцати. Трое молодых специалистов осенью ушли в декрет. Почти одновременно. Несмотря на мои эмоциональные страдания на этом месте, мне было очень страшно уходить в никуда. Материальной поддержки у меня не было, больших запасов тоже. Отложенные двести долларов погоды не делали. Поэтому я сказала в отделе кадров, что подумаю над этим предложением. К моему удивлению, эффект от такого заявления оказался значительно сильнее, чем я ожидала. Оказывается, моя администрация была уверена, что у одинокой женщины с ребенком альтернативы нет. Мой уход в зимний период не вписывался в их планы. Моя заведующая несколько дней смотрела на меня с нескрываемой злобой. Я не могла понять, в чем дело. Пока ко мне не подошла старшая медсестра и не начала выпытывать, куда я собралась уйти. Я ответила, что у меня нет определенных планов.

— Ясно, — сказала старшая. – Вы не хотите говорить, это ваше право.

Меня развеселил такой вывод, и я решила оставить всех в таинственном неведении.

Тем не менее, мой страх рос по мере приближения срока окончательного ответа, и я была в панике. Все чаще я думала о том, что было бы разумнее остаться на своём месте с неплохой стабильной гарантированной оплатой. Один случай поставил точку на этой ситуации.

В каждой поликлинике есть известные кляузники, регулярно выматывающие нервы у врачей. А есть кляузники «по случаю», которые проявляются время от времени. Именно такой зашел ко мне в пятницу вечером. Зимой в пятницу вечером народу очень много. Период отпусков и дачный сезон отвлекает народ от посторонних мыслей. Зимой людям скучно, и у них просыпаются все фобии. К тому же оттепель и слякоть усиливают суставные и сосудистые симптомы. А у кого их нет, особенно после 18 лет? Я не оговорилась. У нынешнего населения, проводящего за компьютером все свое свободное время, сосудистые и суставные симптомы помолодели значительно. Прием проходил бурно, неадекватных пациентов, решивших поправить свое здоровье одной волшебной таблеткой, все прибывало. На пике бурлящей толпы появился господин Вераскин. И показался он мне чересчур спокойным. Ему было около сорока лет, и это обстоятельство сбило меня с толку. Я была уверена, что в этом возрасте люди более адекватны.

— Меня не устраивает схема лечения, которую я принимаю, — спокойно сказал пациент.

— А что вы принимаете?

И Вераскин выложил мне три упаковки своих таблеток.  Я с энтузиазмом начала давать ему рекомендации. Тогда он резко оборвал меня:

— А насколько вы компетентны менять схему, назначенную кардиологом?

И тут я вспомнила, что у нас уже не страна советов, а страна запудренных интернетчиков.

— Тогда почему вы обратились именно ко мне?

— Чтобы получить направление к кардиологу.

— Но у вас есть свой участковый терапевт!

— Так вы отказываете мне в медицинской помощи?

— Что это за дурь? Вы пришли сюда развлечься? Поменять схему лечения – это не медицинская помощь!

— Как вы смеете так разговаривать?!

— Выйдите из кабинета и не мешайте работать!

— Вы меня выставляете?!

Его лицо перекосилось, и он прошипел, глядя мне прямо в глаза: «я тебя накажу».

Я едва удержалась, чтобы не стукнуть по этой наглой роже. Открыла дверь и позвала:

— Кто следующий?

Толпа зашевелилась, и Вераскин вышел.

В понедельник он написал на меня жалобу. Встретив меня в коридоре, с радостью сообщил:

— Я ведь сказал, что я тебя накажу.

Через три дня меня пригласила заведующая. В ее кабинете сидел господин Вераскин, его лицо излучало непередаваемый аккорд радостных эмоций.

Заведующая продолжала прерванный моим появлением разговор:

— Мы обязательно накажем доктора. Вы удовлетворены? — Заведующая посмотрела в лицо кляузника. Его глаза сияли, он упивался представившейся возможностью. Однако сказал, что не удовлетворен, и желает, чтобы ему предоставили письменный отчет. Тогда я взглянула в его глаза, и поняла, что он, возможно, будет удовлетворен, лишь помочившись на мою могилу. И то, очевидно, что это действие его удовлетворит не до конца. Появившаяся возможность сломать меня доставляла ему почти чувственное удовольствие. Мне пришло в голову, что нельзя так поощрять мужское эго, ибо оно не знает границ. Впрочем, вероятно, что это не чисто мужская черта. У примитивных людей чувство безнаказанности стимулирует самые низменные инстинкты, и это от пола не зависит. Однако реальных рычагов, препятствующих кляузнику издеваться надо мной, ни у меня, ни у моей заведующей не было. Впрочем, на мой взгляд, мою заведующую даже развлекала эта ситуация.

И вдруг я четко осознала, что моему терпению пришел конец. К счастью, небеса дали мне эту возможность. Пусть и в таком, весьма не комфортном, варианте.

— Мне глубоко безразлично ваше мнение, господин Вераскин. Я подаю заявление об уходе, завтра в поликлинику я уже не вернусь. Вы не сумеете насладиться своим триумфом, потому что меня здесь уже не будет. Прощайте!

Моя заведующая чуть не застонала от досады. Она была уверена, что я останусь. Зато я почувствовала такую радость, что моей эмоцией можно было бы осветить всю нашу улицу.

 

0

Автор публикации

не в сети 1 неделя

Moderator001

0
Комментарии: 1Публикации: 79Регистрация: 06-12-2017

Комментарии:

Добавить комментарий

Войти с помощью: 
Авторизация
*
*
Войти с помощью: 
Регистрация
*
*
*
Пароль не введен
Войти с помощью: 
Генерация пароля