ГЛАВА 23. ПРОВЕРКА НА ПРОЧНОСТЬ

ГЛАВА 23. ПРОВЕРКА НА ПРОЧНОСТЬ

ГЛАВА 23. ПРОВЕРКА НА ПРОЧНОСТЬ
В жизни не бывает так, что все проходит гладко и идеально. Когда закрывается одна проблема, может открыться другая. И очень повезет, если только одна.
Большинство врачей более амбициозны, чем медсестры. Некоторые из них мнят себя недооцененными звездами, и поэтому разобщены и подозрительны. Медсестры же, напротив, являются организованным и хорошо сплоченным коллективом. Когда я нашла общий язык с коллективом медсестер, вернее, с их лидером, я получила двойной бонус. Во-первых, все вопросы, в которых были задействованы медсестры, решались быстро и эффективно. А это практически все рабочие вопросы в терапевтическом отделении. Все наши показатели, будь то обследование диспансерных, профилактические прививки, посещение очагов, — формируются на участке и без участия медсестер невозможны. Во-вторых, медсестры, к моей радости, часто проявляли инициативу, а временами, и чудеса смекалки, ведь не секрет, что бедность нашего бюджета и скудность нашего оснащения не поддается никаким критериям. Они не просто решали рабочие вопросы – они заменяли друг друга без моего вмешательства. Они великолепно знали, где можно тему обойти, а где надо надавить и выжать из ситуации максимум. Я иногда просто диву давалась, как виртуозно может медсестра обыграть некоторые проблемы. Особенно мне помогало это на отчетах, когда я стояла по стойке «смирно» перед главным врачом или перед очередной проверкой, и хорошо знала, что у меня надежный тыл.
Мое искрящее радостью состояние, не характерное для заведующих терапий, было разрушено быстрым и мощным способом. На первый план вышла врачебная проблема. И называлась она Ирина Павловна. Довольно умная, амбициозная, активная женщина со своим мнением и собственным мироощущением, она слегка напоминала мне меня, но лет пять назад. Хотя мы были почти ровесницами. Я чувствовала себя повзрослевшей, и смотрела на Ирину Павловну, как студент смотрит на школьника. Мир велик, и никто не будет с тобой носиться или нянчиться. Не можешь стать частью команды – отвали. Не можешь влиться в отделение, сработаться с другими, принять новые правила, — значит, ищи себе другое место.
Когда меня взяли на должность заведующей, из отделения сразу ушел бывший заведующий, который считал, что его подставили медсестры. Отсутствие доктора на участке ощущалось довольно неприятно, особенно для меня. И я дорожила каждым сотрудником, и всеми силами старалась донести до оставшихся врачей эту идею. И она не замедлила аукнуться мне. Сначала Ирина Павловна взяла на себя инициативу по распределению визитов на дом. Я очень удивилась, но промолчала. И это стало роковой ошибкой, приведшей к необратимым последствиям. На работе, как в браке, — молчать нельзя. Исправлять ситуацию надо сразу, иначе недомолвки и мелкие недоразумения, как лавина, сметут все. У нас зачастили проверки, врачи молчали, и я решила, что всех такая ситуация устраивает. У меня порой не хватало времени на то, чтобы спуститься в регистратуру и уточнить, кто будет выполнять визиты. Через пару месяцев я заметила, что очередь в мой кабинет значительно увеличилась, и количество пациентов выросло почти в два раза. Хотя у меня, как у заведующей, должно было быть не более 12 человек. Когда у меня случился очередной цейтнот, я пошла в регистратуру, чтобы уточнить, кто направил ко мне новый поток больных. К моему изумление, регистратура ответила, что потоки больных распределяет Ирина Павловна. Я просто остолбенела от такой наглости. После приема я зашла к ней в кабинет, чтобы уточнить суть проблемы. Я все еще надеялась, что медрегистраторы что-то напутали.
— Да, я перераспределила больных, — без тени смущения заявила Ирина Павловна. – Я посмотрела по компьютеру, — продолжала она, уверенно глядя мне в глаза, — у вас больных меньше всех. Поэтому я направила к вам десять человек, чтобы было по справедливости.
— Что?! А вам не кажется, что у меня есть другая работа?
В это время зазвонил мой мобильный. Меня вызывала к себе начмед. Я решила, что этого разговора будет достаточно. Неделю все было спокойно, затем обстановка вновь начала накаляться. Ирина Павловна каждый день стала вызывать меня в свой кабинет для урегулирования ситуации. Каждый день она находила повод для конфликта с пациентами, и каждый раз она требовала, чтобы заведующая снимала спровоцированное ею столкновение. Несколько раз, не найдя меня, она бегала к начмеду. Ее склочный характер и без этого вызывал много нареканий, а теперь он просто стал мешать нормальной работе. Однако я все еще колебалась, стоит ли мне употреблять власть в этом конкретном случае. И я позвонила Свете. Мне нужен был умный взгляд со стороны. И еще я заметила, что, когда формулируешь проблему нужному человеку, выстраивается вариант действий. Света отнеслась к моему вопросу даже более серьезно, чем я рассчитывала.
— Ты понимаешь, что тебя проверяют на прочность? И пока что ты проявляешь слабость. Тебя уже поимели, и будут иметь в будущем?
— Я просто читала рекомендации Карнеги…
— Приедешь в Америку, посмотришь, как руководит Карнеги. А пока ты в нашей стране, пользуйся нашими инструкциями.
— Я вряд ли в ближайшее время попаду в Америку…
— Я тебе это и пытаюсь объяснить.
— Тогда понятно.
— Наконец-то! А то я решила, что до тебя никогда не дойдет. Пока!
Суровая взбучка от Светы возымела успех. Я уже была настроена на серьезный разговор. И получила на работе неожиданную поддержку. Утром начмед вызвала меня к себе, и попросила проявить должностные полномочия. Она тоже видела, что дальнейшее попустительство этой ситуации в отделении приведет к хаосу. После приема я зашла в кабинет Ирины Павловны, и попросила медсестру выйти. Разговаривала я очень сурово, ибо теперь четко понимала, что накал страстей в отделении, недовольство медсестер, которые уже откровенно намекали на то, что на кухне должна быть одна хозяйка, разрушали ту рабочую обстановку, которую я пыталась создать.
— Давайте поговорим. Вы понимаете, что из нас двоих – я заведующая, а вы – моя подчиненная? Не рассчитывайте, что я буду к вам столь лояльна, что допущу нарушение субординации. Впредь я запрещаю вам отдавать распоряжения за моей спиной другим врачам и медсестрам. Если это повторится, я напишу докладную главному врачу, или обращусь в другие, более высокие инстанции. Все понятно?
— Да, конечно, — растерянным голосом ответила Ирина Павловна. Через неделю она написала заявление об увольнении. Главный посмеивался. Я пришла к начмеду.
— Как вы считаете, может, мне надо уговорить Ирину Павловну остаться?
— Ни за что!
Я удивилась.
— Но у меня в отделении совсем тяжело с врачами!
— Кто-нибудь придет, незаменимых нет. Я больше не выдержу постоянного разбирательства и перепихивания больных. А больше всего меня раздражает ее подход типа «по понятиям».
— Что вы имеете в виду?
— Я считаю, что сотрудник госучреждения должен принимать решения, ориентируясь на законодательство, а не в соответствии с собственными представлениями о добре и зле. У нас тут не клуб по интересам, а государственная организация, и зарплату ей платит минздрав. Мне надоело выслушивать мнение вашей мадам Ирины о некомпетентности минздрава. От зарплаты она ни разу не отказалась. Мне нравится, когда доктор применяет свой клинический опыт, но уходить в дебри, совсем не придерживаясь современных алгоритмов, несколько чревато.
Я удивилась, насколько удачно начмед высказала то, что терзало меня последние полгода. Я знала, что больные на участке Ирины Павловны ее уважали и ценили. Конечно, не все, но так и не бывает. Однако некоторые подходы к алгоритму обследования уже устарели, а новшества она не хотела принимать. Мне приходилось самой выписывать направления на анализы и отслеживать результаты по некоторым параметрам, которым она отказывалась следовать. После слов начмеда я рассталась со своим доктором с легким сердцем.

0

Автор публикации

не в сети 1 неделя

Moderator001

0
Комментарии: 1Публикации: 79Регистрация: 06-12-2017

Комментарии:

Добавить комментарий

Войти с помощью: 
Авторизация
*
*
Войти с помощью: 
Регистрация
*
*
*
Пароль не введен
Войти с помощью: 
Генерация пароля